гоголь

"Время нереально": электронная версия

По просьбам читателей, предпочитающих электронные книги старой доброй бумаге, моя новая книга (в формате PDF) появилась на американском сервисе Lulu.com. Моя сердечная благодарность другу и любящему читателю Андрею Павлову. Купить её легко и просто здесь:

ВРЕМЯ НЕРЕАЛЬНО. ИЗБРАННАЯ ПРОЗА

Для читателей, живущих заграницей, это удобнее, пожалуй, чем ждать напечатанную книгу почтой. Но у бумажного издания есть свои, всем известные достоинства, и тем читателям, кто непременно желает настоящую книжку с автографом, я её охотно продам.

IMG_0025.JPGIMG_0025.JPG

Предыдущую книгу, "Двуликого Сирина", тоже можно купить у автора:



И вот ещё новое издание, сборник рассказов моих:





Отзывы литературных экспертов на обложке.

Благодарствую всем, кто поддерживает истинную и высокую русскую словесность вопреки разрекламированному малограмотному шарлатанству и низкому ремесленничеству. Спаси Господи вас, друзья мои! 
Упоротый Лис

Зоил-каторжанин на урановых рудниках

Начнем с Булгакова наизнанку: сеанс разоблачения с последующей магией.
Когда Ирине было двенадцать, аппетитную нимфетку употребил похотливый отчим. Воспользовался тем, что болела, дал какой-то порошок, и у малышки просто не нашлось сил проснуться и закричать. Здравствуй, девочка секонд-хенд! – музыка Пугачевой, слова Танича. Время шло. К семнадцати Ирина превратилась в писаную красавицу: изумрудные русалочьи глаза, волосы с платиновым отливом, виолончельный голос; кожа ее источала опьяняющий яблочный запах, а слюна была вязкой и сладкой, как сироп, – это, если что, раскавыченные цитаты. Бездна вкуса, ага. Ах, какая женщина, мне б такую! – музыка Розанова, слова Назаровой. На открытии бизнес-центра начинающая модель познакомилась с Георгием Измайловым – совладельцем многопрофильного холдинга, 45-летним атлетом с <censored> представительского класса – тоже раскавыченная цитата. О Боже, какой мужчина! – музыка Рудиной, слова Зименс. Но Георгий ставил деловые интересы выше чувств: женился на богатой наследнице, чтобы предотвратить отток капиталов из фирмы. Папик не пришел, папик променял тебя, – музыка и слова Zolotov’ой. Оскорбленная Ирина ушла из квартиры, которую снимал изменщик коварный… Продолжение следует.

Как бы не так. Не забывайте: у нас в программе магия. Легким движением руки меняем Ирину на Игоря, и лавбургер превращается… превращается лавбургер… yes! – в очень своевременную книгу.

...
Нынче Вадим Левенталь любовно упаковал трилогию, вынутую из нафталина, в одну обложку и тиснул под о-очень оригинальным названием «Новые русские»: 768 страниц, 45 авторских листов и 1 140 граммов мыльной пены. Пошто вы, мужичок, этак публику тираните? Да и не только публику. Фолиант подобных параметров, отпечатанный тиражом в 1 000 экземпляров, при несусветной цене в полтора косаря и нынешнем спросе на худлит – проект заведомо провальный. Впрочем, песня не о нем, а о любви, – музыка Рычкова, слова Дербенева.


Collapse )
Ферзь Ю-ю

Ольгин павильон. Венера в сандалии. Птичник



Чудная тишина, солнце, тёплый и довольно сильный ветер, и посетителей меньше, чем сотрудников павильона, вместе с охраной и садовниками. Приятное впечатление, как будто на италийской вилле находишься.



"Венера, снимающая сандалию", в разных ракурсах.


Collapse )
Ферзь Ю-ю

Царицын павильон и сады

Не каждый фанат петербургских пригородов добредёт сюда в свои выходные, тем более, что посещение павильонов под запретом. Но я и друг мой верны царству Воды.



Гладь Ольгина пруда между островами.





Светильник со сфинксом и нимфа в нише.

Нарцисса над водным зеркалом снимать не стала: его фонтан сух.



А вот бедного голодного котика обижают!
Collapse )

(Окончание следует.)
Ферзь Ю-ю

Луговой парк и Колонистский парк Петергофа



Отправились вчера с раннего утра в Петергоф, на Острова, которые были закрыты для публики всё послевоенное и новейшее время — всего лет пять как открыты. С любознательностью школяров поехали смотреть на водонапорную систему, питающую фонтаны Петродворца, шлюзы. Такси домчало нас за полтора часа. В Колпино тоже бывать не доводилось, проезжали мимо корпусов старого Ижорского завода (триста лет без году), угнетающее зрелище, помесь казармы с тюрьмою.



Сначала долго шли заброшенным Луговым парком (новые "пиколиносы" Маркизу не подвели, прошли неизведанным путём). Дворец Бельведер, где устраивались корпоративные банкеты, два года пустует. Прекрасные коры-кариатиды скучают в одиночестве — хотела сфотографировать своего друга, он ступил в густой бурьян — и оттуда взлетела троица жирных рябчиков! "Ой, куропатки!" — воскликнула я, вспомнив, как в Норильске из-под снега вспархивают белые птицы; поправилась тут же: "нет, это рябчики!" — "Кот и должен ловить вкусных птичек!" — нашёлся мой спутник.



Collapse )

(Продолжение впредь.)
Leila

Нет ли в этом патриотизма?



(Из цикла фотографий "А взносов не платит!!")

Будучи в Петергофе, в ресторации "Вена", продолжаю употреблять брюты (отечественный по жаре хорошо пошёл), злостно не платя взносов и посылая поцелуй-безешку авторке "кровати в форме Бизе".

И чтоб два раза не вставать: уезжая ранним утром в Петергоф, успела узнать от Елены Иваницкой, что одна гадина добавила в википедическую справку о ней дату мнимой смерти. "Собака воет на свою голову", заметила Елена Николаевна.

Leila

А жизнь, товарищи, была совсем хорошая!

Пролетарский основоположник соцреализьмы Максим Сладкий мечтал, чтобы у каждого советского писателя на столе были брют, устрицы и камамбер заморский, а не вот это вот всё! Не каждый же прилепится к Кремлю, но северной сказки хочется каждому. Раз уж Капри для писательских посещений закрыт.



(Из полюбившейся народу серии фотографий "А взносов не платит!")



Кораблик "Северная Сказка", в девичестве "Карл Маркс".

гоголь

Рассказец новый

Минувшей ночью Марина Анатольевна Палей вывела меня из немоты отвращения к деятелям эрэфийского литпроцесса, подсказав: "не надо сосредотачиваться на них, если они не представляют интереса для портретов... это единственное исключение". И в самом деле, отчего бы не сочинить цикла "Типажи"? Материала предостаточно.

Вот первый рассказ цикла, будут и другие. Ах да: все совпадения с реальными лицами совершенно случайны :)

Из цикла «Типажи»
1.
АНГЕЛЬЧИК


Кудряшки белёсы и взбиты облачком, ради золотистого отлива ополоснуты отваром ромашки, глазки – светло-голубое небо, ни единого облачка мысли. «Ангел!.. вы ангельчик, Анжелочка!» – восклицали мужчины старше шестидесяти, не скупясь на банальнейшие сравнения. На мужскую лесть она велась охотно ещё в Артеке, среди задорных пионеров – детей партийных работников. Потом, к горю матери, были приключения за гаражами, – научилась выпивать (полюбила «Отвёртку», баночное пойло для трудных подростков), зато обогатила скудный словесный запас матерщиной и гопницким сленгом.

Во взрослой жизни, – ей уже сорок, – «научные» статьи, не задумываясь, уснащала жаргонизмами и низкой лексикой. Редактор, видавшая виды ещё при Андропове, роняла очки:

– Анжела Владленовна, откуда вы взяли это слово: «предъява»? «Поступательное движение языка несёт предъяву всем тем поэтам, которые отстали от современности»… Нет, это невозможно в нашем журнале! Над нами смеяться будут, снимут академический шифр с нашего издания!

– Язык развивается вместе со временем, а вы устарели и не владеете всем смысловым и стилистическим богатством языка! Это вас я сниму с должности! Я умею зачморить таких замшелых кадров, как вы! – кричала в ответ Анжела. И снова утыкалась в экранчик смартфона.


На кафедру советского вуза, весьма специфического, где готовили кровавых мясников – будущих вождей мировой революции для стран Латинской Америки, Азии и Африки, сбросивших оковы неоколониализма, – ангельчика пристроил сам ректор. Стучать на коллег и студентов Анжела согласилась сразу, не задумываясь. Кто же кусает грудь alma mater!

Collapse )

Leila

Купанье и белый теплоход

У Невы на солнцепёке купальщик оставил велосипед, камера взорвалась, когда мы спускались по крутому склону.

Вода оступила на целый метр от берега и холоднее прежнего, не все купаются, одни младенцы плещутся на мелководье. "Адриан, выйди из воды, тебе пора кушать!" Надо же, какое прекрасное древнее имя, святые Адриан и Наталия тут же пришли на ум. Я же с удовольствием поймала течение и трижды прокатилась на волне, почти без усилий. Блаженство: синяя вода и бледно-голубое безоблачное небо.

Теплоход шёл "ЛЕОНИД СОБОЛЕВ". Встретила его воплями восторга (я-то знаю, почему...). 
королёк

Графоманы и их покровители



Creative Writing School – курсы кошерного свиноводства.

...Есть у паралитературной серости непонятная тяга к уменьшительным именам: Саша Николаенко, Саша Филипенко… Будь на моем месте психолог, – заподозрил бы защиту в виде регрессии, эмиграцию в детство: какой с малолеток спрос?

Знакомство с биографией пишбарышни тоже не внушает оптимизма: выпускница Creative Writing School. Знаю я это заведение. Преподы литературного ликбеза – один другого краше. К примеру, Степнова, мать кошерных поросят. Или Немзер, что вооружила Красную Армию браунингами вместо табельных ТТ. А есть еще Сенчин, мастер из водки колобки лепить.

И, наконец, сам «Лицей». Рассказать ли вам, кто на площадке литературного молодняка смотрящие? В наблюдательном совете – доктор филологических наук Алексей Варламов, известный оригинальным прочтением Платонова: «Сербинов овладевает телом Сони, а потом приходит в Чевенгур и обретает в нем конец». Среди экспертов – Дмитрий Данилов, автор скуловоротного романа «Горизонтальное положение»: «Обсуждение Голландии, обсуждение Франции. Обсуждение феномена карманного воровства в Париже. Обсуждение ситуации на московском рынке недвижимости», – и еще три с лишним сотни страниц обсуждений, доставаний, убираний, добреданий и прочих отглагольных существительных. А судьи кто? Ирина Богатырева в шапке, «щеголевато украшенной красным околотком». И Андрей Лазарчук, что выстрелом из револьвера повалил «довольно толстую сосну».

Внимание, вопрос: потерпит ли эта команда возле себя что-то хоть мало-мальски жизнеспособное? Милости прошу в индейскую народную избу! – напалмом выжжет и кислотой зальет. Ибо всякий талант угрожает благоденствию Варламова и Богатыревой со товарищи. Зато братьям-сестрам по разуму – хлеб-соль, путевка в жизнь и подъемные в размере от 500 000 до 1 200 000 рублей.

Выбор у лицеистов невелик: хочешь выжить – мимикрируй. Именно поэтому Александр Архангельский лет 15 назад назвал «Дебют», предтечу «Лицея» растлением малолетних. Правда, в 2019-м Архангельский награждал полуграмотную Васякину, – так это характеризует самого А.А., но не перемены в премиальной политике...


Читать здесь:

https://alterlit.ru/post/21423/