гоголь

"Время нереально": электронная версия

По просьбам читателей, предпочитающих электронные книги старой доброй бумаге, моя новая книга (в формате PDF) появилась на американском сервисе Lulu.com. Моя сердечная благодарность другу и любящему читателю Андрею Павлову. Купить её легко и просто здесь:

ВРЕМЯ НЕРЕАЛЬНО. ИЗБРАННАЯ ПРОЗА

Для читателей, живущих заграницей, это удобнее, пожалуй, чем ждать напечатанную книгу почтой. Но у бумажного издания есть свои, всем известные достоинства, и тем читателям, кто непременно желает настоящую книжку с автографом, я её охотно продам.

IMG_0025.JPGIMG_0025.JPG

Предыдущую книгу, "Двуликого Сирина", тоже можно купить у автора:



И вот ещё новое издание, сборник рассказов моих:





Отзывы литературных экспертов на обложке.

Благодарствую всем, кто поддерживает истинную и высокую русскую словесность вопреки разрекламированному малограмотному шарлатанству и низкому ремесленничеству. Спаси Господи вас, друзья мои! 
гоголь

Крылья узнаю твои, этот священный узор

Хорошее повтори и ещё раз повтори:

Лучший писатель ХХ века, русский Сирин-сладкопевец, коего угораздило родиться в один день с симбирским упырём.
«Нет, бытие – не зыбкая загадка!
Подлунный дол и ясен и росист,
Мы – гусеницы ангелов; и сладко
Вгрызаться с краю в нежный лист.
Рядись в шипы, ползи, сгибайся, крепни,
И чем жадней твой ход зеленый был,
Тем бархатистей и великолепней
Хвосты освобожденных крыл».


И ещё:

https://yu-sinilga.livejournal.com/1199149.html

Ферзь Ю-ю

Две тысячи лет в молитве



Кот-йогин в скальном комплексе Махабалипурама (скальное панно "Нисхождение Ганга на землю", "Гангаватарам"). Лапки священного животного подняты вверх в иератическом жесте взывания к Небесам.

(Картинкой одолжилась у литературного критика Елены Иваницкой.)
Упоротый Лис

Александр КУЗЬМЕНКОВ. КУЛЬТУР-МУЛЬТУР, КАЦО!

Грузинская ССР потребляла в четыре раза больше, чем производила.

Бывший грузинский князь, а ныне трудящийся Запада, гражданин Гиголашвили – достойный сын своего народа: производит <censored> да маленько, но потребляет – дай Бог каждому. В предыдущем своем романе «Тайный год» М.Г. в 1575 году этапировал Ивана Грозного из Москвы в Александрову слободу, произвел монаха в протоиереи – то есть в белое духовенство, попутал рукоположение с постригом и пополнил русский язык корявыми неологизмами «таскачи», «рубач», «палкачи» и «кусачи» (с ударением на последнем слоге). Злые языки окрестили роман «Тайным удом» и угодили в самую точку: «елдан» с прочими репродуктивными органами был помянут в тексте 93 раза. Не говоря уж про «сдрочню» и анахронистическую «Дуньку Кулакову». Зело варварско писано, яко не токмо ученым мужем, но и детем со удивлением и смехом, сказал бы князь Курбский.

Диспропорция производства и потребления осталась неизменной: кацо, как брата прошу, «Русский премия» давай, да? Дали. Советский атавизм, не иначе.

*   *   *

В обмен на бюджетную халяву братская республика поставляла в РСФСР культур-мультур в виде Великого Национального Мифа. Миф был сладок, как чурчхела, и неотразим, как хевсурский клинок франгули: брутален, по-гусарски щедр и по-жеребячьи похотлив. Изо всех его отверстий, кроме рта, било напареули. Рот был занят долгоиграющей «Читой-маргаритой». Миф дружил, любил и ненавидел на разрыв аорты – прямо кушать не мог. С одинаковым небрежным изяществом носил тигровую шкуру, чоху с газырями и форменный китель «Аэрофлота». И страшно оскорблялся, когда его называли по имени, то есть мифом. На 8-м Съезде писателей СССР грузинская делегация люто протестовала против астафьевской «Ловли пескарей»: «Вы, Виктор Петрович, наступили прямо на сердце наше!»

За тридцать лет после распада СССР правота Астафьева подтвердилась как минимум триста раз. Выяснилось, что веселые кинто без посторонней помощи не могут устроить себе веселую жизнь, а облезлая тигровая шкура – не аргумент против жеваного галстука. Словом, понадобилось приспособить Национальный Миф к мемориальной стадии этногенеза. Чем и занялся батоно Гиголашвили в «Коке».

*   *   *

Новый Национальный Миф носит джинсы с чужой… э-э… ладно, пусть будет с плеча. По-прежнему живет за чужой счет – впрочем, тайны из этого уже не делает. Однако фразу «Сдачу оставь себе» еще не забыл. На разрыв аорты делает лишь одно: клянчит халявскую ширку или мастырку. Но при всем при том умнее философа и благороднее принца крови: «В Грузии умеют воспитывать детей в вежливости и уважении к старшим и женщинам. При этом Грузия многонациональна, и потому с детства надо уметь ладить с разными людьми, разумно решать вопросы, быть вежливыми и обаятельными». Потому Миф способен к возрождению: из наркачей в писачи – ну, на то он и Миф, какой с него спрос.

Еще больше легенд нагородили вокруг «Коки» бисквитно-кремовые критики: роман объявили плутовским, а героя – трикстером. Хм. Все пикарески амебы по имени Кока Гамрекели – растопырить ложноножки и ждать, когда в них упадет косяк или банкнота. С трикстером несколько сложнее, но тоже не бином Ньютона. Трикстер по-гетевски амбивалентен: желает зла, но творит благое – так Юрий Деточкин нарушал закон во имя торжества закона. Гамрекели лишен и намека на подобную двуплановость: уколоться и забыться – вот и все его императивы. Трикстер формируется в ситуации растраты: пускает на ветер традиционные ценности во имя свободы. Ну да, ценности потрачены, но вместо свободы – ломовой кумар. Вы, коллеги, воля ваша, что-то нескладное придумали.

Проблема в том, что до этого еще нужно дочитаться. Первые две части романа… а представьте телевизор, который принимает лишь «Аншлаг» и «В мире животных». При этом в «Аншлаге» идет перманентный вечер петросянистого кавказского юмора, а «В мире животных» транслирует безразмерный сериал о брачных играх в дикой природе. Берите пульт, пощелкайте по каналам:

«Лингвоигрушкой была фамилия одного долговязого рахитичного лимитчика из Абхазии – Джопуа. О, тут фантазии не было предела! На вопрос офицера, где студент Джопуа, следовали разные ответы: – Джопуа в жопуа заблудился…»

«Слоны по два месяца в году бегают по саванне со вставшим поленом, ищут самок или на крайняк носорогов, которых и насилуют, подчас ломая им хребты своей тяжестью. На бесслоновье – и носорог слониха! Все гиены – гермафродиты, клитор имеют размером с пенис, и успешно действуют ими обоими, совокупляясь с кем попало».

Как-то раз батоно Гиголашвили объявил: «У меня в текстах ровно столько слов, сколько мне нужно, чтобы высказаться». Поверим гармонию арифметикой: на грузинские анекдоты и зверский секс ушло 90 805 слов. Последний, по словам М.Г., доказывает, что люди тоже делятся на хищников и травоядных. По-моему, не лучший иллюстративный материал. Но автору, конечно, виднее.

Третья часть романа – программа «В гостях у сказки». Кока, попав на пятигорскую крытку за наркоту, духовно обновляется – читает Библию и активно помогает ближним:

«Коке, как самому грамотному, поручалось читать и толковать переписку с органами и адвокатами, писать жалобы, ответы на отказняки, апелюхи-апелляции, касухи-кассации, протесты».

Для справки: в кассационной жалобе должны быть указаны допущенные судом нарушения норм уголовного и уголовно-процессуального права. Наш бичо добрых пять лет зависал в Европах – то в немецкой дурке, то в Париже, то в Амстердаме. Там, должно быть, российские УК и УПК и выучил с косяком в зубах – да, батоно Гиголашвили? Венец тюремной карьеры: Кока становится смотрящим в хате. Чтобы портфель дали первоходу да еще и торчку – это больше, чем сказка. Это Новый Национальный Миф.

*   *   *

Одно из слагаемых современной грузинской мифологии: во всем виноваты русские. Лет десять назад М.Г. уверенно постулировал: «“Грузины не любят русских” думаю, такое же клише, как и “все немцы фашисты”». А нынче сам себя успешно опроверг. Хотя политкорректные рецензенты предпочли этого не заметить: на «РЕШку» наезжать – себе дороже. «Разговоры о неполноценности русских и ненависти к большевикам – ну это неизбежное общее место», – походя отмахнулся Левенталь.

Судя по ораторам, далеко не общее: инвективы отданы носителям лучших человеческих качеств. Это бабушка Мея-бэбо, романная Анима, дворянка до мозга костей. Это положенец Тархан Батумский – само собой, воплощение мудрости и справедливости:

«С русскими без нужды не связывайся, они опасны, за пачку сигарет могут убить… Русские грубы. Сам тон, каким они разговаривают, хамский, про слова уж не говорю! Невоздержанны, матерятся, пьют, как лошади, убивают недолго думая. У них нет уважения к старшим, нет традиций, застолья, культуры».

Любопытная деталь: монологи звучат на фоне коммунального коллапса в Тбилиси и гражданской войны со звиадистами. Связать эти два факта с уходом ненавистных русских ни автор, ни его персонажи не в силах – логика вдруг отказала. А вместе с ней и память о том, кто помог Шеварднадзе свалить Гамсахурдиа.

Хочу дополнить зологические изыскания романиста: кроме хищников и травоядных, существуют паразиты. Паразит всегда ненавидит донора, это закон. Подробности у Ницше: «Человек предпочитает жить в зависимости, за счет других, обыкновенно с тайным озлоблением против тех, от кого он зависит».

Ничего не напоминает?

*   *   *

«Гамрекели – это “тот, кто изгнал”!» – суфлирует М.Г. Кока Гамрекели изгнал своих бесов и принялся сочинять повесть. Ясен пень, по библейским мотивам: про Христа и Варавву, про римлян с иудеями и евангелиста Луку.

Когда кавказский гастарбайтер берется за историю, наступает безотлагательный рагнарёк, помноженный на апокалипсис. Английскоподданный грузин Чхартишвили назначил Дажьбога богом дождя, пустил в оборот неслыханные 10-рублевые керенки, попутал орарь с епитрахилью, а шпыня со шпионом. Немецкоподанный грузин Гиголашвили – достойный конкурент своему земляку и коллеге: повесть «Иудея, I век» – тот еще культур-мультур, мамой клянусь.

Collapse )
Ферзь Ю-ю

Коты Васьки

ВАСЬКА — первый кот, с которым познакомился я в родительском доме в Плетешках. Был он добр, добродушен, всегда в саже, жил на кухне, питался очень вкусно и обильно от щедрот белой кухарки Марии Петровны и черной — Арины. Ловил мышей исправно по всему большому дому. Голубей на чердаке не ел. В детской всегда был он желанным гостем. Дети его очень любили. Но играть с ним приходилось мало, так как он был занят важными делами по мышиной части и по кухонной, но не по птичьей. Любил его весь дом, но никогда не было к нему «телячьих нежностей» ни у кого. Умер от старости, — и вот чудеса: нового кота так и не завели.

ВАСЬКА I — кот с Переведеновки. Был общим любимцем мамы и всей семьи — по необыкновенно мягкому характеру, ласковому нраву, пристойному поведению и красоте. Черный с белым, с темными большими глазами (исчерна-синими), он был настоящий красавец-мурлыка, такого красивого кота я не видал другого. Его украли у нас. Мама очень о нем горевала, звала его «Васенька» — и он особенно ее любил. Его фотографии сохранились. Он умел и любил сниматься. Сидит на дворе и спокойно смотрит, бывало, в аппарат, поставленный на ящичек. Помню его, как живого.

ВАСЬКА II — его заместитель и во всем ему противоположность: был серый шерстью, не очень взрачный с виду, но живой, хитрый, озорной, «работяга» не только на мышей, но и на то, чтоб поесть повкуснее. Концерты устраивал ужасающие своим фортиссимо-мяукиссимо. Если вовремя не выпустят на прогулку ночью, имел обычай загибать уголки у ковра... Мама утром встает: «Кто это все углы у ковра загибает? Ан, там еще и лежит что-то?..» Но озорник любил маму. Заболев, через силу тащился к ней в спальню и лежал на скамеечке у ее ног. Там, помнится, и умер.

ВАСЬКА III — с Переведеновки был кот белый, невзрачный, но умный и сердечный. Он появился на нашем дворе в жестоко обезображенном виде: повар соседнего трактира облил его кипятком. У него гноился глаз и было повреждено обоняние. Голодный и больной жался он на нашем дворе. Мама подкармливала его, жалеючи, как она умела жалеть всякую горько-бездомную тварь. Наступила зима. Мама подлечила коту глаз, промыла его водой с борной кислотой. Кот полюбил ее крепко и, чуя, что холода идут, стал проситься в дом, куда ему хода не было. Однажды, провожая меня утром в сенях, мама указала мне на Ваську, робко стремившегося проникнуть в квартиру: «Ну, вот проси хозяина, чтоб он взял тебя в дом», — и Васька, к моему удивлению, стал, жалостно курлыча, кататься передо мною по полу; это было так трогательно, что я сказал: «Мамаша, возьмем его», — она отворила дверь: он вошел в переднюю тихо, чинно, благородно и с тех пор стал жить у нас…



О. Сергий Дурылин и один из воспетых им котов.

Collapse )

(С.Н. Дурылин, «Кошкины имена»)

Репетиция: "иди и смотри"

Прошла репетиция коммунистического субботника по восстановлению бассейна "Москва" на месте храма Христа Спасителя.



Утром в среду управление Федеральной службы судебных приставов (ФССП) по ЯковоСвердловской области сообщило, что суд в Верхней Пышме вынес решение о запрете проживания людей на территории монастыря в честь иконы Пресвятой Богородицы «Спорительница хлебов» из-за нарушений градостроительного и санитарно-эпидемиологического законодательства, а также пожарной безопасности, "создающих реальную угрозу жизни и здоровью граждан, находящихся на территории комплекса".

Прокурор города Верхняя Пышма Данил Шаукатович Амиров обратился в суд с исковым заявлением. "Вчера данное ходатайство было удовлетворено, оно надлежало немедленному исполнению", - сказала помощник председателя суда Люция Бызова.


https://t.me/SturmanG/1909

На видео обитатели монастыря идут на исход через живой(!) коридор "внучат яковамихалыча" и поют пасхальный тропарь ("Христос воскресе из мертвых").

 Всех проживавших на территории монастыря вывели, ворота в монастырь были опечатаны сотрудниками ОМОНа, передавал корреспондент ТАСС. По его данным, выселенные отказались от временного размещения на турбазе "Остров сокровищ", сказав, что сами найдут себе жилье.

 Уходя, некоторые монахини были расстроены тем, что животные, находившиеся в обители, остаются без опеки.

На подворье Среднеуральского женского монастыря содержались коровы, лошади и козы.
Пресс-служба екатеринбургской епархии не ответила на вопрос Би-би-си о том, что будет с животными.

Отсюда.

Напомним: за раскулачиванием всегда следует продразверстка.

И когда Он снял третью печать, я слышал третье животное, говорящее: иди и смотри. Я взглянул, и вот, конь вороной, и на нем всадник, имеющий меру в руке своей. И слышал я голос посреди четырех животных, говорящий: хиникс пшеницы за динарий, и три хиникса ячменя за динарий; елея же и вина не повреждай.




Упоротый Лис

От левенталей может ли быть что доброе?

Фантастику отечественного извода уж лет двадцать не читаю, с золотой поры Михаила Успенского и Евгения Лукина, но шьёрт-побьери-лист у "нацбесов" нынче невыразимо жалкий. От трудящегося Востока бывшего князя Гигиенишвили до Пелевина намба ту (как будто нам П. намба ван не осточертел). С другой стороны, если у бордюра есть свой широкоизвестный Пелевин, то и у поребрика должен появиться: пусть завалящий, зато вечно молодой, вечно пьяный, как уродец в Кунст-Камере.

Как вычислить литературную недотыкомку? По номинации на «Нацбест».

Читать злобствования зоила здесь.