Сезонное
Клейкие весенние листочки, голубое небо люблю я, вот что!
Тут не ум, не логика, тут нутром, тут чревом любишь, первые свои молодые силы любишь...
Тут не ум, не логика, тут нутром, тут чревом любишь, первые свои молодые силы любишь...
Всё воротилось. И солнышко. И травка зеленая. И цыплячьи-жёлтые нарциссы. Замечены шмель, бабочка-крапивница, божья коровка, блестящий жучок в медном доспехе, и муравьишки восстанавливают две свои вавилонские башни у корней белых нагих берез.
Кошечка Серенькая и её подруга-богатка накормлены свежей корюшкой под вопли злой старухи из окна.
На прогулке по-английски осведомляемся о здоровье знакомых кошек: каково перезимовали. У дома с фонтанчиком старенькая богатка Лиза подошла, переваливаясь, вся пышная в пёстрых свалявшихся мехах, подставила умный лоб под мою руку и поприветствовала громко, разевая розовый ротик: "Мря-ам!" Потом позировала в зеленой рамке кустарников: хороша кошурка, живописна, да забыт дома фотоаппарат.
В нагом и прозрачном лесу концерт зябликов и дроздов, тропинки сухи, над озером утки кружат втроём: два селезня и невеста.
Трое крохотных котят Серенькой, рассказывают соседки, выбрались из укрытия и, не растерявшись, отобедали из мамашиной миски варёной колбасой. Юная кошачья мать сторожит их, прижав уши.
Всё воскресает, возвращается. А люди многие ушли.