Весенний Павловск
Вчерашний день - двойной праздник - погодой одолжился у италийского Бар-града. Солнечный тёплый ветер, безмятежная лазурь и нежное тепло. Чтобы не тратить золотое время на долгую дорогу с пересадками, в Павловск махнули на такси - на машине минут сорок, а электричками, метро и "маршрутками" три часа добираешься в один конец.
Вместо старушек-билетёрш в будках встретили кассы, как на вокзалах, едва ли не бронированные, и турникеты с "рамками". Увы веку сему! "Ку-ку!" - оглушительно согласилась кукушка, едва мы вошли в ворота.
Народу в будний день почти нет, старички со шведскими палками на променаде изредка мелькнут на повороте аллеи или младая мадонна провезёт коляску со спящим дитятей. Торжественный птичий хорал сопровождал нас все шесть часов прогулки, без умолку.
Кот Учёный посулил езду в Остров Любви на Венерином пруду и ещё в минувшем году мы не гуляли в самом красивом месте, Белой Берёзе. Путь казался заброшенным, среди расцветающих полян с ландышами. Комары обрадовались нашему визиту неимоверно.
Цветы зачарованного Острова Любви.
Лодки не понадобилось, перешли на Остров по обломкам стволов. Сомов приукрасил пейзаж изрядно. Возле огромного пня обнаружились винные пробки, видать, окрестные жители воздают честь на этом месте не токмо Киприде с Амуром, но и Бахусу.
Мост через Славянку.
Купы деревьев казались театральными декорациями; Гонзаго ведь и был театральный мастер-декоратор. Чудесно сочетались нежнейшие оттенки майской зелени, ещё не набравшей жёсткой летней синевы, желтоватые на просвет.
Самое красивое место.
Круг белых берёз.
Нагуляли аппетит и пошли обедать в Молочню, тут ко мне пристал вымогатель: нарядный, пёрышко к пёрышку, зяблик, вскочил на камушек и дал рассмотреть и яркий жилетик, и сизый наряд, и голубоватый клюв. "Зачем ты такой красавец?" - спросила я его, ленясь лезть за фотоаппаратом в сумочку, птах повертелся на камне: "зяблика песнями не кормят!" - и порхнул к моему спутнику, едва не сел на ботинок и не подёргал за штанину. "Каков молодец: пристроился к Молочне попрошайничать, оттого и красивый такой!"
(Окончание впредь.)
Вместо старушек-билетёрш в будках встретили кассы, как на вокзалах, едва ли не бронированные, и турникеты с "рамками". Увы веку сему! "Ку-ку!" - оглушительно согласилась кукушка, едва мы вошли в ворота.
Народу в будний день почти нет, старички со шведскими палками на променаде изредка мелькнут на повороте аллеи или младая мадонна провезёт коляску со спящим дитятей. Торжественный птичий хорал сопровождал нас все шесть часов прогулки, без умолку.
Кот Учёный посулил езду в Остров Любви на Венерином пруду и ещё в минувшем году мы не гуляли в самом красивом месте, Белой Берёзе. Путь казался заброшенным, среди расцветающих полян с ландышами. Комары обрадовались нашему визиту неимоверно.
Цветы зачарованного Острова Любви.
Лодки не понадобилось, перешли на Остров по обломкам стволов. Сомов приукрасил пейзаж изрядно. Возле огромного пня обнаружились винные пробки, видать, окрестные жители воздают честь на этом месте не токмо Киприде с Амуром, но и Бахусу.
Мост через Славянку.
Купы деревьев казались театральными декорациями; Гонзаго ведь и был театральный мастер-декоратор. Чудесно сочетались нежнейшие оттенки майской зелени, ещё не набравшей жёсткой летней синевы, желтоватые на просвет.
Самое красивое место.
Круг белых берёз.
Нагуляли аппетит и пошли обедать в Молочню, тут ко мне пристал вымогатель: нарядный, пёрышко к пёрышку, зяблик, вскочил на камушек и дал рассмотреть и яркий жилетик, и сизый наряд, и голубоватый клюв. "Зачем ты такой красавец?" - спросила я его, ленясь лезть за фотоаппаратом в сумочку, птах повертелся на камне: "зяблика песнями не кормят!" - и порхнул к моему спутнику, едва не сел на ботинок и не подёргал за штанину. "Каков молодец: пристроился к Молочне попрошайничать, оттого и красивый такой!"
(Окончание впредь.)