Розмарин для памяти, бери и помни
Субботний вечер вчерашний провела на Литейном, 33, на презентации новой поэтической книжки Александра Санькова. Там новая книжная лавка "Листва", которой замечательную рекламу сделал депутат Виш---ий, тот самый, верещавший с табуретки из-за сбитого лепного мефистофеля (хотя восстановить образину несложно — достаточно сделать гипсовую маску с физиономии депутата).
Во дворике под аркой встретил матёрый серый кот с ярко-зелёными глазами, намывавший лапкой гостей. Не умею пересылать фотки с телефона, а фотоаппарат взять поленилась. Интерьеры лавки поищите "В контакте", а котика потом вытащу из телефонного альбома.
Магазинчик этот — словно закуток московского "Фаланстера": тот же подбор книг, философских, политических и исторических, трудов по культурологии, искусству и социологии. Хорошее название сборника о распаде СССР — "Она развалилась". Несколько полок злостной "дугинщины": Рене Генон и Эвола. Но множество хороших книг, все новинки.
Вместо иконы на посетителя взирают портреты Василия Васильевича Розанова, фотографический и гравюра. Всё-таки образок с лампадкой в углу не помешал бы: хорошо бы Преподобного Сергия в небесные покровители.
Поэт оказался юн, и читатели — двадцати лет с небольшим. Очень выигрышно устраивать презентации книг в "Листве", всегда можно написать: "Был аншлаг, читатели стояли в проходе и на улице!" — и это будет правдой, так как зал едва вмещает тридцать человек. Вчера было двадцать пять, и этого довольно для уютного поэтического вечера. Все юные лица казались одинаково прелестными, я же старше всех, "как древняя сивилла и Жорж Санд"; потом с опозданием пришла искусствовед Мария Фомина, я некогда редактировала её брошюру: курс лекций по культурологии. "Развиртуализировалась" вчера с тремя интернет-знакомцами, причём двое из них читают мой ЖЖ, не будучи сами жижистами.
Стихи Александра Санькова классически хороши точными рифмами и чёткостью, определённостью выражения мыслей и чувств, это по нынешним временам большая редкость. (Оказывается, он учился у достолюбезного "Фильтрия" латыни.) Теперь традиционная поэзия воспринимается как смелый авангардистский жест. Тематика стихов ещё незрелая, Amor—Mors, зато близкая юношеству; книжно-университетская, когда образы чужих книг ближе, чем живые люди. Автор обещает при благоприятных условиях вырасти в настоящего поэта, но откуда взяться этим условиям "здесь и сейчас"...
После чтения следовали вопросы; вот забавное, на вопрос из зала, читает ли он современную прозу, автор, кроме любимого Уэльбека, назвал Вашу покорную слугу и Шмаракова (уж не знаю, будет ли польщён френд Шмараков), "а Шишкина и Водолазкина пытался читать, когда болел — читать это невозможно". "Школа Любжина!" — заметила я, смеясь.
Очень хотелось бы, чтобы "толстые журналы", пока они ещё существуют, обратили внимание на поэзию Александра Санькова. Нужна молодая кровь, нужны новые авторы, а иначе бездарно-политизированные верлибристы выжгут всё живое на поколение вперёд.
Славный вечер, ушла с трофеями.
Новый перевод "Илиады" любезного френда philtrius'а мне подарили, хотя, пишут, по тысяче триста разошлось издание. Эка прибыль мне! В старости продам на книжном аукционе вместе с подшивкой "Волшебной горы", буду по Италиям ездить бодрой старушкой, в соломенном канотье и с красной помадой :)
Обе книжки Александра Санькова ценители поэзии могут приобрести в лавке на Литейном, 33.
Во дворике под аркой встретил матёрый серый кот с ярко-зелёными глазами, намывавший лапкой гостей. Не умею пересылать фотки с телефона, а фотоаппарат взять поленилась. Интерьеры лавки поищите "В контакте", а котика потом вытащу из телефонного альбома.
Магазинчик этот — словно закуток московского "Фаланстера": тот же подбор книг, философских, политических и исторических, трудов по культурологии, искусству и социологии. Хорошее название сборника о распаде СССР — "Она развалилась". Несколько полок злостной "дугинщины": Рене Генон и Эвола. Но множество хороших книг, все новинки.
Вместо иконы на посетителя взирают портреты Василия Васильевича Розанова, фотографический и гравюра. Всё-таки образок с лампадкой в углу не помешал бы: хорошо бы Преподобного Сергия в небесные покровители.
Поэт оказался юн, и читатели — двадцати лет с небольшим. Очень выигрышно устраивать презентации книг в "Листве", всегда можно написать: "Был аншлаг, читатели стояли в проходе и на улице!" — и это будет правдой, так как зал едва вмещает тридцать человек. Вчера было двадцать пять, и этого довольно для уютного поэтического вечера. Все юные лица казались одинаково прелестными, я же старше всех, "как древняя сивилла и Жорж Санд"; потом с опозданием пришла искусствовед Мария Фомина, я некогда редактировала её брошюру: курс лекций по культурологии. "Развиртуализировалась" вчера с тремя интернет-знакомцами, причём двое из них читают мой ЖЖ, не будучи сами жижистами.
Стихи Александра Санькова классически хороши точными рифмами и чёткостью, определённостью выражения мыслей и чувств, это по нынешним временам большая редкость. (Оказывается, он учился у достолюбезного "Фильтрия" латыни.) Теперь традиционная поэзия воспринимается как смелый авангардистский жест. Тематика стихов ещё незрелая, Amor—Mors, зато близкая юношеству; книжно-университетская, когда образы чужих книг ближе, чем живые люди. Автор обещает при благоприятных условиях вырасти в настоящего поэта, но откуда взяться этим условиям "здесь и сейчас"...
После чтения следовали вопросы; вот забавное, на вопрос из зала, читает ли он современную прозу, автор, кроме любимого Уэльбека, назвал Вашу покорную слугу и Шмаракова (уж не знаю, будет ли польщён френд Шмараков), "а Шишкина и Водолазкина пытался читать, когда болел — читать это невозможно". "Школа Любжина!" — заметила я, смеясь.
Очень хотелось бы, чтобы "толстые журналы", пока они ещё существуют, обратили внимание на поэзию Александра Санькова. Нужна молодая кровь, нужны новые авторы, а иначе бездарно-политизированные верлибристы выжгут всё живое на поколение вперёд.
Славный вечер, ушла с трофеями.
Новый перевод "Илиады" любезного френда philtrius'а мне подарили, хотя, пишут, по тысяче триста разошлось издание. Эка прибыль мне! В старости продам на книжном аукционе вместе с подшивкой "Волшебной горы", буду по Италиям ездить бодрой старушкой, в соломенном канотье и с красной помадой :)
Обе книжки Александра Санькова ценители поэзии могут приобрести в лавке на Литейном, 33.