Летнее юннатское

В лес и из лесу провожал тощий котяра, Кедин двойник: белый с трефовым тузом на спинке, с бурой прической до ушей (одно обгрызено в мартовских битвах) и темным же хвостом. Хвост держал вверх, бархатными бубенчиками покачивал: вольный ша соваж. Прокрался в траве и едва не сцапал бельчонка, тот заматерился с ветки, зашвырялся корой. Кот всё нас догонял, как будто мы его хозяева (надо купить на остатние гроши сухого корма для кошек), видно, лето ему очень по душе, только что песню не мурлыкал (а может, и напевал себе под нос, нам невнятен ультразвук).



Вот такой расцветки котяра, как на этой пасторали Метцмахера.

Набрали много земляники, попалась и одна спелая клубничина; по тропинке впереди прыгали два чёрных дрозда. Палевый мотылёк, потревоженный моими руками, вспорхнул вверх, я чихнула на весь лес — дрозды тут же метнулись в сосны. Надоедную песенку завела пеночка-теньковка, издали слышался странный посвист иволги. Соловьи умолкли давно. Дрозд запрыгал по рельсу заброшенной железной дороги, в клюве нёс крохотный сахарный бублик, раздобыл где-то человечью еду (детские радостные вопли невдалеке, со стороны пруда).

Какое скорое, срочное лето: только что было цветение яблонь и вишен, и вот уже повсюду завязь плодов, пионы вспыхнули и осыпались, жасмин, шиповник отцветают, и бурно цветут густым багрецом  — все разом — садовые розы.