... Теперь ужъ нельзя, какъ прежде, съ легкимъ сердцемъ, проголодавшись слегка, примчаться домой изъ правленія къ обѣду; скинувъ мундиръ, выйти къ накрытому столу въ вышитой дочерью голубой или малиновой рубахѣ и въ поясѣ съ кистями; налить, не торопясь, чарку и звякнувъ самъ передъ собой, по привычкѣ, шпорами, обжечь горло холодной водкой. Отъ благоухающихъ пельменей возносится жирный паръ; вздыхая, запускаетъ въ нихъ серебряный уполовникъ постная худая хозяйка, высохшая заживо отъ вѣчныхъ предчувствій; сразу находитъ она за что укорить супруга. ...Ради генеральскаго завтрака на столѣ приданый сервизъ Агнии Петровны; межъ расписныхъ тарелокъ и рюмокъ синяго хрусталя жестянки съ консервами и банки свѣжей икры обступили почтительно лоснящагося жиромъ темнокоричневаго сига и янтарную заливную стерлядь; страсбургскій пирогъ держится особнякомъ; пестрыя бутылки веселыми группами приподнялись на подставкахъ; на окнѣ, аристократически уединяясь, плаваетъ въ ледяномъ ведрѣ благородная бутылка редерера. ("Маня", 1911) Любимый Б.А.С., конечно, достоин пировать на Парнасе с Державиным ("Шекснинска стерлядь золотая...") и Пушкиным ("Вина кометы брызнул ток...").