И верлибры бывают хорошие
милые толстыши зарянки,
в дупле грушовки вы аргонавты,
и ваши шеломы один за другим,
на старой гравюре,
а первый толстыш будто нос лодки,
и крылышки его защищают остальных,
что ты видел в жизни, кроме круга неба из дупла,
там светлело и темнело,
и луч солнышка заглядывал в дупло,
шёл дождь, а тут тепло и мы вместе,
там голоса, там что-то стучало,
мама прилетала и кормила,
а потом ты вылетел из гнезда
и на тебя бросился кто-то огромный,
зачем, задушил, разорвал,
всё было такое дивное,
такое искусное в первый раз,
хитро устроенное, ты даже не успел поглядеть,
ты не успел пролететь немножко,
этот наш мир, в котором все всех едят,
и даже вообще всех, кого убили,
или просто задушили без смысла,
а потом ты прыгаешь по дорожке,
ты воскрес, как же ты выжил, и где другие,
и матери не нужно щёлкать тревожно,
предупреждая, что тут бродит смерть,
и ищет она детей своих и не может утешиться,
но вот, ты нашёлся, единственный,
один из нашей лодки,
ты прыгаешь по дорожке,
ты видишь всё на свете в первый,
а может быть во второй уже раз.
(Порфирий Косоротов)
в дупле грушовки вы аргонавты,
и ваши шеломы один за другим,
на старой гравюре,
а первый толстыш будто нос лодки,
и крылышки его защищают остальных,
что ты видел в жизни, кроме круга неба из дупла,
там светлело и темнело,
и луч солнышка заглядывал в дупло,
шёл дождь, а тут тепло и мы вместе,
там голоса, там что-то стучало,
мама прилетала и кормила,
а потом ты вылетел из гнезда
и на тебя бросился кто-то огромный,
зачем, задушил, разорвал,
всё было такое дивное,
такое искусное в первый раз,
хитро устроенное, ты даже не успел поглядеть,
ты не успел пролететь немножко,
этот наш мир, в котором все всех едят,
и даже вообще всех, кого убили,
или просто задушили без смысла,
а потом ты прыгаешь по дорожке,
ты воскрес, как же ты выжил, и где другие,
и матери не нужно щёлкать тревожно,
предупреждая, что тут бродит смерть,
и ищет она детей своих и не может утешиться,
но вот, ты нашёлся, единственный,
один из нашей лодки,
ты прыгаешь по дорожке,
ты видишь всё на свете в первый,
а может быть во второй уже раз.
(Порфирий Косоротов)