Избранные места из интервью Александра КУЗЬМЕНКОВА (по наводке поэта Владимира Монахова): – Основной сегмент рынка, в том числе и книжного, – ширпотреб. У Шамфора есть дивный афоризм на эту тему: «На рынок не ходят с золотыми слитками, там нужна разменная монета, в особенности мелочь». – Вы не раз отмечали, что многие издательские проекты – товар скоропортящийся: «…бьет полночь, бархат и кружева стали лохмотьями, карета превратилась в тыкву… А принцу оно глубоко по барабану». В чем же смысл таких издательских проектов? Есть ли в них – не говорим «разумное, доброе, вечное», – но хотя бы рациональное? – Есть, а то как же. Деньжат по-легкому срубить, как говорил незабвенный Володя Шарапов. Но современный человек не в силах подолгу сосредоточиваться на одном и том же объекте: клиповое, изволите видеть, мышление. Стандартная длительность статичного плана в телерепортаже – две секунды. То же с литературой: вчера публика была в жутком восторге от Сальникова, нынче минута славы миновала. Не беда, готов новый трехнедельный удалец, Леонтьев его фамилия. А протежирует ему неистовая виссарионша Балла, так что фанфары обеспечены. Худ. Евг. Седухин. "Огни трудового Тагила" – Чего не хватает современной литературной критике? И какой, по-Вашему, она должна быть? – Я бы уточнил: есть люди, способные на качественную аналитику, умную, жесткую и беспристрастную – Елена Иваницкая, Роман Арбитман, Сергей Морозов. Но их аналитические способности не востребованы. Почему? Во-первых, опять-таки не будем сбрасывать со счетов читательское клиповое мышление. Самый популярный жанр литературной критики – короткая рецензия. И непременно на какой-нибудь бестселлер... Во-вторых, отделы критики в литературных журналах превратились в филиалы издательских PR-отделов, это даже Левенталь признает. И какая аналитика возможна при подобных вводных? Какой должна быть современная литературная критика? Не знаю. Знаю, какой не должна быть, поэтому вновь прибегну к апофатике. Критика не должна быть комплиментарной – это невозможно, ибо критик на содержании у издателя. Критика не должна оперировать аморфными понятиями вроде «харизмы», «самцовости» или «атмосферы» – это невозможно, ибо гаспаровский анализ текста тут же обернется смертным приговором автору. Критика не должна выражаться языком дадаистов: «вжевывать резину в почву опыта», «парадоксальная геометрия спасения» – и это невозможно, ибо извитие пустопорожних словес маскирует дилетантство рецензента. Претензий, как видите, немного, но все они – из разряда утопий. ...Что касается выпадов в мой адрес, так тут работает третий закон Ньютона: всякое действие вызывает равное по силе противодействие. Отношусь к этому не без оптимизма: как понять, что движешься в верном направлении? – лишь по сопротивлению среды. Проблема в другом: не везет мне на умных оппонентов, некого просить: «Побей, но выучи». Анна Жучкова, ведущий эксперт по брутальности и самцовости, намедни учила меня уму-разуму: мол, шизофрения для Козловой – метафора, и нечего тут достоверности требовать. А интегралы в пятом классе, надо полагать, гипербола. Точно так же покойный Виктор Топоров внушал мне, что колядинский пассаж про две десницы – метонимия. Говорю же, не везет мне с оппонентами.