Исчерпывающе раскрыт в диалоге из булгаковской пиэсы: Я к и н. Я... я... Житие мое... И о а н н. Пёс смердящий! Какое житие?! Когда-то Веничка Ерофеев забавлял, "прикалывал", как тогда говорили; с избавлением от тотального советского пьянства перестал быть интересен. Скабрезный анекдотчик, вроде превознесенного без меры Довлатова. Писать его житие — в самый раз для триады "филологов из Педа", прибыльное и никчемное занятие.