Денежно-литературные диалоги на лицекнижии
Елена Иваницкая:
... А вот еще один "конец света". С непростительным опозданием я вдруг узнала, что вышла и мгновенно прославилась книга Аллы Горбуновой "Конец света, моя любовь: рассказы" (М.: Новое Литературное Обозрение, 2020).
И я вспомнила: не так давно во всех премиальных циклах была ее первая книга прозы - "Вещи и ущи" (СПб.: Лимбус Пресс, 2017). Название меня отпугнуло, словно тычком в глаз и оплеухой в ухо: читать я не стала. Теперь стиснула зубы, открыла и узнала из первых же строк, что пребывание на том свете в аду вгоняет в депрессию некоторых покойников, и насельники ада вынуждены искать себе загробного психолога.
На этом я текст закрыла. Может, он гениальный, но позвольте без меня.
Книга "Конец света, моя любовь" в библиотеке (РГБ) уже есть, но еще не выдается. Прошлась я по интернету и выяснила, что в ожидании выхода книги рассказы из нее публиковали Сноб и Эсквайр. Издательскую кухню я не знаю, и не догадываюсь, почему одни книги предваряются публикациями и колоколами, а другие - нет.
В Снобе три рассказа: "Конец света, моя любовь", "Фея на шоссе", "Гуня и Кипа". Во врезе сказано, что "герои ищут смысл жизни, мечтают о счастье и живут в тени большой истории, не замечая ее"
В Эсквайре один рассказ - "Брошена на землю". Врез сообщает, что "герои из девяностых и нулевых живут обычной жизнью с ее контрастами и курьезами".
Стиснула я зубы и принялась читать. Одолела. Зубы разжались на одном фрагменте: точном, злом и остроумном.
Итак, поезд идет и идет... "Леру полюбил весь вагон после эпизода с казахами. Когда мы проезжали территорию Казахстана, в вагон вошли трое казахов: двое мужчин и женщина. Они сели на боковушках рядом с нашим «купе» и о чем-то разговаривали. Не то чтобы очень громко, но не тихо и по-казахски. Казахская речь помешала ей, и она заорала на казахов скандальным голосом базарной бабы: «Что вы тут расселись и говорите! Русских тоже уважать надо!» «А при чем здесь, кто русский, а кто нет?» — спросил обомлевший казах. «А при том!» — ответила Лера. Казахи, к счастью, сошли на следующей остановке, но вагон запомнил Леру и восхитился ее патриотической храбростью"
А дальше - э-э-э...
Пассажиры так полюбили Леру, что съели ее.
"У Жанны была кровь на губах, а на глазах слезы. Леры не было нигде. До Краснодара оставалось еще часа полтора, но Леры не было. Никто не пытался ее искать, никто не шевелился, только в похмельной тишине механически стучали и плакали колеса: те, кто ждал меня, берите меня себе, не будьте высокомерны, когда я брошена на землю… брошена на землю… тыдым тыдым… брошена на землю…"
Разрешите, друзья, на этом закончить. Может, это гениально, но без меня.
Юлия Старцева: Распиарили горбуновский мусор даже в "Коммерсанте", "Эсквайре" и "Снобе", - вот куда денежки "Норильского Никеля" пошли!
Елена Иваницкая: (= "Нет, Гуня, и ты однажды умрешь от того, что не можешь жить без любви. Только ты не будешь знать, отчего ты умираешь. Я так думаю, что все умирают именно от этого, не просто же так вещество изнашивается"
Юлия Старцева: В общаге Литинститута однажды заявилась ко мне девочка-заочница, незнакомая, вручила ужаснейшую машинопись, грязную, всю в клочках; читаю, говорю ей: "Ничего нового, вы просто пересказали от женского лица Колдена Холфилда, переписали Сэлинджера". Она: "Да! это К.Х. - но в женском роде же!"
Линия фронта голубковых-георгиевских ещё двадцать пять лет назад открылась.
Юлия Старцева: "С самого начала, как только я взглянула на двадцатипятилетнюю Леру и тридцатисемилетнего Мишу, я поняла"... "Впрочем, где-то на вторые сутки из четырех боль от обнаруженных в первые же десять минут непробиваемых границ ее сознания отступила благодаря силе привычки"... - графоманская каша, что от чего отступило, "из четырех боль пятая". "Он едет в Сочи к отцу, которого не видел одиннадцать лет и который сейчас на четвертой стадии рака, едет, чтобы попрощаться с ним и начать новую жизнь в Сочи. В Красноярске осталась двадцатитрехлетняя бывшая жена..." - какой-то пунктик у девушки с числительными.
Юлия Старцева: "превращающими публичную казнь в оргию любви и заставляющими обонявших их своими руками..." - обонявших руками.
Ирине Прохоровой не совестно такое дерьмо печатать, продвигать и награждать?
Елена Иваницкая - Юлия Старцева: Очень странно все это.
Юлия Старцева - Елена Иваницкая: Барышня Горбунова, вероятно, нумерологией увлекается или ещё какой каббалистикой, сперва вышла в люди, как и "жеможаха", через "Лимбус-Пресс", а пиарит её Шубинский. Но ежели всю эту цифирь сложить, разделить, умножить и сыскать искомое число зверя, всё равно читатель от зевоты челюсти вывихнет.
Елена Иваницкая - Юлия Старцева: С чем связано, что о таких-то книгах (не обязательно художественные) вдруг перед выходом начинают писать к колоколами и фанфарами все Снобы и Коммерсанты?
Юлия Старцева: С предоплатой! (*смайл с баксами в глазах*)
Елена Иваницкая - Юлия Старцева: Но ведь бывает, что издательство одно и то же, авторы (вроде бы) равного веса, но об одной книге - колокола, а другую я обнаруживаю в зале новых поступлений в библиотеке без малейших колоколов
Юлия Старцева - Елена Иваницкая: А это мы родственных связей не знаем.
Елена Иваницкая - Юлия Старцева: Еще меня давно интересует: книга "спускается" в снобы и коммерсанты вместе с "рыбой-методичкой", указывающей, как именно о ней писать?
Юлия Старцева: Если повторяются клише восторгов, то несомненно.