Питерские коммуналки

Им посвящала свою раннюю дантовски-мрачную прозу Марина Палей, обещания то Яковлева, то Матвиенки, то Полтавченки их расселить - столь же несбыточны, как горбачёвский посул об отдельной квартире - к 2000-му году (хрущёвский о последнем попе, возможно, и сбылся: откуда нам знать, что за личности в рясах хохмят в телевизоре в наши дни), и этот очерк Евгении Долгиновой не устарел нимало.

"На вопрос про жизнь «социально уязвимых слоев» в его округе Петр отвечает кратко:

- Достойно, гордо и мученически вымирают".

 "… Старики приходят очень робко, можно сказать, коленопреклоненно. Ты с ним просто разговариваешь, не орешь матом - они оттаивают. Больше всего им надо с кем-то поговорить, такое страшное одиночество, такая богооставленность. Вот недавно такая бабушка с детьми, и мальчик говорит с отчаянием: ну я же сэкономил, сэкономил эти тридцать копеек. Тридцать копеек, ну ты подумай! Плюнуть в лицо тем, кто это сделал.

… Я пошел в ночную палатку, беру то, то и то, и понимаю - очень сложный подсчет. А она без калькулятора - р-раз, и мгновенно все подсчитала. Я говорю: „Как?“ А она: „У меня, видите ли, два высших образования“. Вот скажи - это правильно? Так и должно быть?"

"- Политики, олигархи, вся мировая элита - все это каннибалы. Путь наверх, желание власти над миром - это клиническое людоедство, это страсть к поеданию людей".



ЗЫ. А у меня подруга (четверо детей, 41 год) всю жизнь до недавнего времени прожила на питерском чердаке (блоковское "Что на свете выше светлых чердаков?"). Натурально, на чердаке, где под скошенным причудливой волною потолком проходят толстенные трубы парового отопления.

До революции жильцы 6-й Рождественской (теперь-то она 6-я Советская) сушили в этой каморке бельё. И ещё занятнее, что два доходных дома на Рождественских улицах принадлежали тогда её прадеду.