Чхер-те што!

А вот вам, чтоб служба медом не казалась – «Мiр и война»! И в четырех томах, даром что 272 страницы с узкой полосой набора и шесть десятков иллюстраций. Спасибо, батоно Чхартишвили, теперь знаю, чего ждать дальше: романа «Наказание за преступление» и 150-страничной тетралогии «Дон тихий». Собственно, и сама «История российского государства» была карамзинской парафразой – но сюртук Николая Михайловича автору явно не впору пришелся. Так не примерить ли толстовку графа Льва Николаевича? — страдает литературный критик Александр Кузьменков.

...Дьячка местного кличут Варравой; именно так, через два «р», смех и грех – видимо, в честь булгаковского Вар-Раввана. Что ж так слабо, Григорий Шалвович? Уж сразу бы Сатанаилом нарекли. У священника отца Мирокля отчего-то один постный день на неделе – пятница. Батюшка, куда среду-то девали? Да что с него взять? – вольтерьянец и афеист, хотя у Акунина еще не то бывает.

Реконструкция языка всегда на высоте. «Хороший рысак-иноходец стоит вдесятеро, вдвадцатеро более подводной лошаденки», – понятно, что речь о подводе, но звучит совершенно по-идиотски. Вроде детской шутки про конно-водолазные войска. А когда герои переходят на императивы в духе Остапа Бендера:«Командовать операцией “Овес” буду я!» – тут хошь святых выноси…

Думаю, для дегустации продукта этого вполне достаточно.