Ещё одна старьёвщица
Бывают странные сближенья. Давным-давно в номере красноярского «Дня и Ночи» мой «Дурдом» соседствовал со стихами Аллы Горбуновой: «Бродиль по граду Питеру большая крокодиль. / Она меня похитила, а мать меня родиль», – дальше злая крокодиль любиль бедную девушку утюжком и наждачком и вытираль попу ее подолом. Вот где дурдом-то, скорбно вздохнул я, отложив журнал.
Время шло. Я занялся критикой, Горбунова продолжила сочинять вирши – само собой, гениальные: «дурак в реку нассал, леший в дупло дрочил», с третьей попытки сподобилась премии Андрея Белого и мало-помалу дописалась (не подумайте плохого, с ударением на «а») до прозы. А там и до серьезных регалий рукой подать: 700-тысячный «НОС» – это вам не бутылка водки с яблоком.
De facto премиальные фанфары грянули примерно за полгода до решения носатого ареопага. «НЛО» развернуло агрессивную PR-кампанию: публикации в «Снобе» и «Эсквайре», куча мала интервью с даровитой авторессой плюс столько же приторных рецензий. Правда, написаны они были на литературно-критическом абырвалге и переводу на русский категорически не поддавались: «ее проза как будто произрастает из ситуации утраты слов», «пристрастие к шаманскому вихрю, романтическое горение», «книга в мерцающем жанре»… Ясно, что мармелад в шоколаде, и хватит с вас.
Отчетливее других высказалась Галина Юзефович, известная своей – конечно же! – бескорыстной любовью ко всем новым гоголям: «Природа дарования Аллы Горбуновой по-настоящему уникальна». Но привычно забыла объяснить, в чем именно уникальность состоит. Что ж, сами разберемся. Не перва зима.
ОТСЮДА: