(За чтением)

Читаю авторов "Серебряного века" — архивные тексты, сюжеты ряда "любовь — кровь".

Недурная у Б.А.С. вещица "Ямщики": изменница жена отравила не старого мужа, а молодого любовника, потому что ямщики перепутали тарантасы. "Въ темнотѣ запрегъ онъ свою пару карихъ въ Семеновъ тарантасъ и замѣтилъ ошибку, только выѣхавъ на заставу. „Все одно", — подумалъ онъ. Запахъ сдобныхъ ле­пешекъ заставилъ его нагнуться и пошарить въ ногахъ. „Алена утромъ мѣсила. Съѣмъ одну,— невтерпежъ". Онъ пріостановилъ лошадей и, слушая ихъ фырканье и дружный трескъ кузнечиковъ въ высокой крапивѣ, разломилъ лепешку пополамъ, перекрестился на синія высокія звѣзды и жадно сталъ ѣсть". Только мне кажется, Садовской занимательные рассказы для "Нивы" сам как лепёшки пёк.

А вот у Чулкова в его пространном повествовании "Кинжал" мерещится какая-то нескладица. Историю свою он явно позаимствовал из семейного архива А.К.Т. (история соблазнения Софьи Бахметевой и несчастной дуэли, на которой погиб её брат), однако дворянка никак не могла быть танцовщицей балета, по моим представлениям. Или я ошибаюсь?



Худ. William Merritt Chase. "За чтением".