Грустная история про кошек
Малышка Серая, дворовая кошечка с кривенькими рахитичными лапками в белых перчатках, доверяла мне, шла на руки, помню, как зимой она с огромным брюхом, где кувыркались нерождённые котята, ползла по сугробам, лишь бы я погладила её. Отравили её хлором в ковидный год идиоты чиновники, помешавшиеся на санитарном душегубстве, но она выжила (а сынок её, умник Серенький, и ещё многие кошки и котята отравились и погибли в подвале), долго хворала летом, слабеньким "мур!" приветствуя мою ладонь. Потом оправилась, даже снова принесла котят, но пропала в минувшем ноябре в морозы — возможно, инфекция её доконала, после окота. Со мной одной была неизменно ласкова. Драчлива с прочими котами, собственные чада тоже получали от нее подзатыльники, если нарушали иерархию.
А рядом с ней на фото ещё одна дворовая кошка-любимица, красавица богатка, трехцветная, — редкой дикой прелести создание, изящное, зеленоглазое, — никогда не позволяла себя погладить или дотронуться, балетным прыжком уворачивалась. Ходила бесшумно, возникала как тень, если угощали котеек чем-то вкусным, например, мелкой свежей корюшкой по весне. Была дикой охотницей, ловила голубей и угощала котят. Впервые на опыте я узнала, что у кошек гипнотический взгляд, зелёный, как египетский смарагд священный. Носик её был розов, вибриссы белы. Прожила уже лет пять, видала виды. Очень нежна была к своему племени, даже чужого котёнка подойдёт и расцелует в мурлишко. Слышала, как на кошачьем языке она тихо беседует со вздорным злющим стариком, главным котом двора, уже облезлым и дряхлым. Умела зрелая дама себя поставить. Была поразительно умна, и при сравнении с наивной подругой Серой, с которой они светски миловались щека к щеке, очевидно было, что у каждой кошки — свой характер, своя кошачья личность.
Соседка-котокормилица нынче передала мне печальное известие: красавицу богатку растерзали три огромные бродячие собаки, невесть откуда забежавшие. Богатка всегда котят прятала в труднодоступные места, кто выживет — тот выживет, не доверяла людям своих чад. (Собственно, из-за этой предосторожности она и не пострадала при газовой атаке в прошлом ужасном году.) А тут старые дуры, соседки, какого-то рожна отыскали их убежище и вытащили котят в картонную коробку у подъезда, настелили тёплого тряпья, поближе, мол, к еде и питью, и обрекли кошку-мать на смерть. Она погибла, защищая своих котят от псов. Старуха соседка повествовала о славной гибели и кремации тела героини. «Повезли к ветеринару, она едва дышала, мы так над ней плакали, ветеринар ей сделал укол усыпляющий и кремировал тельце. А котята её уцелели, не пострадали, всех раздали по домам». Хорошенькие у нее котята всегда были, пухленькие, как персиковые или рыженькие пушочки, в отца, — кот-отец теперь ходит по ночам и тоскует, зовёт подругу, которой нет уже две недели (у них многолетний союз был, как у людей).
Рыбок и птичек, и молока вдоволь, и сметаны, вам, меховые розы с шипами, воплощения Бастет всемяучей! Славной охоты и нежной игры, и сладостного безделья в тех садах, за огненной рекой, \\ Где с воробьем Катулл и с ласточкой Державин.
О, хороши сады за огненной рекой,
Где черни подлой нет, где в благодатной лени
Вкушают вечности заслуженный покой
Поэтов и зверей возлюбленные тени!