Достойный человек

(Памяти нашей дворовой богатки)

"Михаил Михайлович сидел в кресле за столом с книгами, сбоку были пристроены костыли.
Кошка, спрыгнув с подоконника, прошлась по комнате и устроилась рядом с хозяином. Сергей Аверинцев, вспоминая Бахтина, заметил, что он предпочитал кошек собакам, говорил: собака — поверхность, кошка — глубина. Но и кошки для него были разными. О своей любимице он сказал: «Это — хра-амовая кошка».

Его заботы о «кисаньке» (как он ее звал) были даже удивительны; так, полагая, что ей скучно, он впоследствии попросил поселить в квартире еще одну кошку (к этой — простецкой серенькой компаньонке — он был равнодушен). Вокруг «кисаньки» возник своего рода миф: Михаил Михайлович уверял, что она — с ее нестандартной, угловатой и удлиненной (и трехцветной) фигурой — прямой потомок древнеегипетских храмовых кошек, и считал ее — не знаю, было ли это действительно так, — полностью лишенной слуха (что рассматривалось как некая избранность)" (цит. по Дувакину).