ОПОЗДАВШИЙ
Сергей Данилович Кузнечихин, свежий кавалер, с поэтом Геннадием Калашниковым,
после праздничного вечера в Москве.
Статья Александра Кузьменкова о новом лауреате премии им. Фазиля Искандера (ПЕН-Центр) в редчайшем для зоила жанре — хвалебном:
До ноября 2021-го известность Кузнечихина никогда не выходила за пределы Красноярска, хоть и постоянный автор «Эксмо». В официальной табели о литературных рангах он никак не выше губернского секретаря. Но есть и гамбургский счет, известный лишь профессионалам. Опять-таки помянем Хемингуэя: даром, что ли, нобелиат завидовал изгою Платонову? Так вот, о гамбургском счете...
Хемингуэй считал лучшей писательской школой несчастливое детство. Эту школу Кузнечихин закончил с отличием: «Четвертый, поздний и, наверное, лишний ребенок в семье. Если бы не война и не четырехлетняя разлука родителей, меня бы, скорее всего, не существовало. В некотором роде я – продукт столкновения двух диктаторов. Ничего путного из этого получиться не могло…»
За школьным порогом – в прямом и переносном смысле – были университеты разного профиля. Калининский политех, распределение в Иркутскую область и кочевая жизнь инженера-наладчика: от Ивделя до Магадана, от Кызыла до Норильска. В 60-е до хрипоты спорили о физиках и лириках – Кузнечихин норовил объединить противоположности: квалифицированный технарь наживал писательскую квалификацию, перерабатывая опыт и впечатления то в стихи, то в прозу.
Стихам, надо сказать, повезло больше: дебютный сборник удалось издать в 1979-м. Прозу издатели не жаловали. Кто-то из рецензентов писал, что после рассказов С.К. хочется вымыть руки. Хотя тот лишь дотошно фиксировал свои наблюдения: добросовестный разврат командировочных, убожество советского общежития – «общеядия, общепития», по верному слову забытого ныне стихотворца. Первая прозаическая книжка Кузнечихина появилась в 1990-м, когда и тематика ее, и герои уже уходили в небытие.
Плюс отягчающее обстоятельство: каинова печать провинциала. «Дар Божий! Для него прописка безразлична», – утверждал Кузнечихин. Но только для него: чины людьми даются. Литературные репутации делаются исключительно в столицах...
Читать полностью здесь:
https://webkamerton.ru/2021/12/opozdavshiy
"Мы с Данилычем" в Красноярске в "Астафьевские дни"—2019.
С.К. сам свел дебет с кредитом и заполнил графу «итого».
В ней два пункта. Первый – из давнего стихотворения: «Лишь осознанье собственной ненужности / Дает поэту полную свободу». Второй – рефрен из «Седьмой жены»: «Спасти поэта может только женщина».
Добавить к этому нечего. Ну, разве что одно: блажен писатель с багажом таких истин.
И жизненная кода к статье Кузьменкова: предыдущему красноярскому лауреату, Эдуарду Ивановичу Русакову, тоже старинному доброму приятелю моему, та же самая премия им. Фазиля Искандера в 2017-м досталась с полумиллионным содержанием.
Я заранее радовалась за Кузнечихина: эва, год благополучно проживёт старик со своей старушкой на пятьсот тысяч рублей! Гонорар за премированную книгу в "Вече" был издевательски ничтожный, так пусть Фортуна вознаградит из других рук.
Но государственного гранта ПЕН-Центру нынче не досталось, и лауреат получил ДВАДЦАТЬ ТЫСЯЧ рублей. Билеты на самолёт из Красноярска в Москву и обратно обошлись дороже. Нет, не стану "разжигать" и кивать на "Большую книгу" Юзефовича-pere с его тремя миллионами, на Селукова, бездарного подопечного того же Юзефовича, которому мажор Шаргунов вручил триста тысяч за дрянной рассказец... Зато наглядно вышло, по-гоголевски "вдруг стало видимо далеко во все концы света": чья здесь страна и чья ценится культура. Верно же? Разве не так?..