Подарок сибирского поэта
Сергей Данилович Кузнечихин новую книжечку стихов прислал, 2022-м новым годом датирован выпуск.
Твердый переплёт, офсет: чёткая печать, плотная белая бумага. Надписал с любовью:
Вот одно стихотворение, в ироническом соответствии с минимальным тиражом.
Сергей КУЗНЕЧИХИН
***
Тиражи, как в Париже тридцатых годов:
Двести, триста, а если четыреста книжек –
Не раздаришь уже (торговать не готов,
В магазин не берут). Только мы не в Париже.
У себя. Говорим на одном языке,
Том, что общей болезнью и болью пропитан.
Вместе слушаем сплетни о местном князьке,
Не поладившим вдруг с легендарным бандитом.
Рядом ходим по улицам, в общих пивных
Пьём свободное, но вздорожавшее пиво
И на цены ворчим, и ругаем иных,
Тех, кому на Руси…
А вот нам сиротливо.
Нет. Совсем не Париж, а стихи не нужны.
Даже тем, кто уныло бормочет, что любит.
Никого не виню, потому что вины
Нет ничьей, но боюсь – не к добру это, люди.
А я так думаю, что стихи, столь достойно изданные, в Краевую научную библиотеку непременно попадут и там останутся на радость филологам, и нечего особенно печалиться. Когда мне Эдуард Иванович Русаков сообщил (в 2012-м году), что издаёт свои рассказы на местные гранты тиражом в сто экземпляров, я в недоумение пришла: зачем тогда писать вообще, читатели где? Отстала от времени в ту пору, привыкла с прошлого тысячелетия, что наши тиражи сибирские — десять тысяч экземпляров минимум, привыкла, что пресса и телевидение за мной по пятам ходят и клянчат интервью. А потом уразумела, что почём на торгу. И даже в нынешнем гнусном безвременье надо жить и писать, и издаваться. Особенно сибирским классикам. Три четверти жизни прожито недаром!
А вот что популярнейший критик Александр Кузьменков пишет об авторе:
https://yu-sinilga.livejournal.com/1391401.html
Твердый переплёт, офсет: чёткая печать, плотная белая бумага. Надписал с любовью:
Вот одно стихотворение, в ироническом соответствии с минимальным тиражом.
Сергей КУЗНЕЧИХИН
***
Тиражи, как в Париже тридцатых годов:
Двести, триста, а если четыреста книжек –
Не раздаришь уже (торговать не готов,
В магазин не берут). Только мы не в Париже.
У себя. Говорим на одном языке,
Том, что общей болезнью и болью пропитан.
Вместе слушаем сплетни о местном князьке,
Не поладившим вдруг с легендарным бандитом.
Рядом ходим по улицам, в общих пивных
Пьём свободное, но вздорожавшее пиво
И на цены ворчим, и ругаем иных,
Тех, кому на Руси…
А вот нам сиротливо.
Нет. Совсем не Париж, а стихи не нужны.
Даже тем, кто уныло бормочет, что любит.
Никого не виню, потому что вины
Нет ничьей, но боюсь – не к добру это, люди.
А я так думаю, что стихи, столь достойно изданные, в Краевую научную библиотеку непременно попадут и там останутся на радость филологам, и нечего особенно печалиться. Когда мне Эдуард Иванович Русаков сообщил (в 2012-м году), что издаёт свои рассказы на местные гранты тиражом в сто экземпляров, я в недоумение пришла: зачем тогда писать вообще, читатели где? Отстала от времени в ту пору, привыкла с прошлого тысячелетия, что наши тиражи сибирские — десять тысяч экземпляров минимум, привыкла, что пресса и телевидение за мной по пятам ходят и клянчат интервью. А потом уразумела, что почём на торгу. И даже в нынешнем гнусном безвременье надо жить и писать, и издаваться. Особенно сибирским классикам. Три четверти жизни прожито недаром!
А вот что популярнейший критик Александр Кузьменков пишет об авторе:
https://yu-sinilga.livejournal.com/1391401.html