Отцветающие сирени Павловска холмистого. Воздух там в низинах и на холмах столь насыщен сладостной сыростью, что заходилось бедное сердце и вело на лавочку, как хмельных. Сначала в Семейную рощу пошли от Собственного садика, далее в Старую Сильвию. Речка Славянка. Статуя "Мир" с ластящимся к богине котиком ну, львом, какая разница. Ещё один котик италийский смотрит на Храм Дружбы. "Счастье моё я нашел в нашей дружбе с тобой..." Сомовские олеографические цвета букета. Мечта мирискусника. Махровая сирень. Приятнейший ужин после длительной прогулки состоялся в баре-ресторане "Кюхельбекер": и кьянти то же, и блюда те же, и цены те же. Снова под мостом сидели, как заправские тролли, любовались на вымогателей: зябликов и рыжих белок. Одно опечалило: я спросила, где же прошлогодний хозяин ресторанчика, рыжий юный котик, игравший кусочком жареной оленьей колбаски , и девушка-официантка сказала: котика съела та лиса, которая обосновалась в Павловском парке, да ещё с лисенятами. Лис — на воротники, горжетки и манжеты! Расстроилась я... Эрминия Торквато Тассо, обворожающего нас. Неописуемо яркое цветение какого-то деревца. Нагая купальщица среди пруда, прекрасный круп целомудренно сокрыт сиренью. Ах, нет, от ракурса зависит! Потом я счастливо поймала такси в Питер, и по дороге, в небольшой пробке, бок-о-бок с нами встала заказная "газелька" с девизом на боку "25 лет ПМЭФ!" Унылые чиновничьи профили. "Двадцать пять лет, а счастья всё нет", язвил мой друг. "Ах, нету здесь Чубайса, зато Грефа, пожалуй, везут", смеялись мы. Славно погуляли и удачно воротились в Город. На вечернем Невском торговля, гуляющие толпы, молодёжь, словно ни войны, ни карантина и не было никогда.