Воспоминания Натальи Роскиной, последней любови Заболоцкого. "После этого разговора я постаралась избавиться от аметистов, которые, по системе суеверий, связанных с камнями, приносят несчастье". "Я молчала, перебирая свои аметисты. Ему всегда нравился легкий звон, нежное похрустыванье этих темно-сиреневых зерен". Те самые, с капелькой. Дочь Роскиной поправляет: "А аметисты, те самые, им подаренные и им воспетые («Аметистовых ягод услышал я звон...»), — были проданы по дешевке, потому что меня после удаления гланд велено было возить на юг. Мама, правда, это объяснение не афишировала, довольствуясь услышанной от кого-то фразой, что аметисты приносят несчастье". Да, "вдовий камень". Мне тоже в юности подарили аметистовый крестик в серебре, а потом ещё ужаснейший, зловещий камень — натуральный уральский александрит. Никак не избавлюсь. Впрочем, я не ношу ни аметистов, ни александритов, в шкатулке лежат. ...Люблю поэзию Заболоцкого, он настоящий, и ранний хорош, и в поздней последней простоте. Ужасное, непростительное преступление поганой красной суки Софьи Власьевны: "Он говорил мне, что начальник лагеря спрашивал его непосредственного начальника: «Ну, как там Заболоцкий — стихи пишет?» — «Нет, — отвечал начальник. — Какое там. Не пишет: больше, говорит, никогда в жизни писать не будет». — «Ну то-то». ...И только когда он вспоминал, как начальник лагеря сказал — «не пишет, ну то-то» — в глазах его появлялся злой, отчаянный огонь".