Памяти Саши Кузьменкова
Уговаривала креститься все эти годы, — упорствовал в язычестве. Вот и 14 января, под Старый новый год, затеял гаданье: монетки китайским обычаем бросать. Нагадал мне быть звездою года и замуж выйти "Первичная гексаграмма 31 "Сянь" — "Взаимодействие". Как я смеялась: точно как в "Формуле любви". Ничего не сбылось, напротив, год Тигра был ужасен, как ни один другой год на моей памяти. Зато ему в гаданье выпала могила.
Он сам был рождён в год Тигра. "После вашей фразы про кота и кошку стал вспоминать свои тигриные годы. 1986 - дочь родилась, начались трехлетние мытарства в поисках жилья. 1998 - дефолт, я кое-как газету на плаву удержал, едва не потерял все деньги предприятия в обанкротившемся "Россельхозбанке". 2010 - ровно ничего выдающегося. Ну, "Волга" напечатала "Десятую годовщину" - вот и все события. А, еще семейный кризис мало-помалу подобрался к острой стадии. Нет, хозяину года я определенно не симпатичен".
Он меня утешал письмами всю осень после скоропостижной кончины ВВН. Пусть и его простит Господь, — за некрещёного можно лишь милостыню подавать. Любил он мою прозу, ещё не переписываясь со мной, полюбил и меня, ни разу не видав наяву (фотографии мои просил, целый альбом собрал). В первый же день эпистолярного знакомства писал, что я оставляю у него впечатление королевы в изгнании, в шекспировском дальнем замке, пусть горностаевая и пурпурная мантия изодрана, но осанка королевская, и не наглым шутам литпроцесса тягаться с королевой.
Александр Кузьменков был единственный честный и храбрый критик среди косноязычных и подлых приспособленцев-шабесгоев, по недоразумению называемых "критиками", и доставил много неприятностей бездарным графоманам, лауреатам того-сего. У окололитературной мрази сейчас праздник. А я посылаю вам проклятие. Будьте вы все прокляты, пусть ваши банкеты встанут поперёк горла, пусть ваши дети расплатятся за вашу подлость и клевету, и травлю, которую вы организовали парню из Нижнего Тагила, — вы все, плоды отрицательной селекции, будьте прокляты! ПРОКЛЯТЫ.
Саша умер в конце ноября "от врачебной ошибки". 2 ноября ему исполнилось шестьдесят лет. До пенсии в путинской Эрэфии не доживёт никто; голодные вдовы-старухи будут ещё искать корку хлеба, а мужчины упокоятся задолго до...
Я вот думаю, чья эта страна. Начальник ВВН, наш общий знакомый Олег Коростелёв, истёк кровью в академической больнице под лазерным ножом. Его коллега и лучший друг Кота ещё студенческой поры, Александр Галушкин, в той же академической больнице умер от перитонита, потому что за три дня ему никто не вырезал аппендицит. А Владимир Нехотин истёк кровью в НИИ Скорой помощи, в Склифе, потому что скорая помощь не спешила четыре дня. Это были академические светила, русские учёные. И дело было в Москве.
Зато Зильбертруду выслали санитарный самолёт, когда он перепил и пережрал.
Я тоже тяжело больна, уже два месяца не встаю с постели, но назло врагам поднимусь, если Бог даст. Издам книгу "Оммаж Тынянову", которую ещё в июле замышляли издать с Сашей (мои "Сады-винограды", Сашина "Десятая годовщина", учёное предисловие В.В. Нехотина). Кот Учёный ушёл, некому написать тонкое и умное предисловие. Некому нарисовать изящную и строгую обложку. Но я справлюсь. Одна.