Геннадий Барабтарло, чью посмертную книжечку прозы, изданную "Иваном Лимбахом", так неумно и жеманно обсуждают теперь журнальные обозреватели, жаловался мне в письмах на невнимание критики: "О Вас профаны пишут нелепости, обо мне и нелепостей не пишут". Да, сто умных читателей — несбыточная мечта, даже если читатель-рецензент — остепененный филолог. Свежий случай бредовых интерпретаций: "Изящный рассказ «Полупрозрачный палимпсест», давший название сборнику и открывающий его, мог бы быть прочитан как большая метафора тщетности писательского труда, но и небезнадежности его, если на него глядит не человек, а сама история. Бумажные осы, создающие гнезда как подобие бумаги, атакуют мирное имение, от них находится средство, бутылки с сиропом, но в конце концов они даже не исчезают, о них просто не вспоминают. Есть здесь и рассуждение о воле осы, которая заворожена темным стеклом бутылки, так что не может различить свободу и несвободу — это попытка ответить на вопрос, зависим писатель от жанра или нет. То, что в этом рассказе есть щепотка семейной мелодрамы, намек на историческую бурю и еще немного шопенгауэровской метафизики — только сдабривает это общее размышление о писательских судьбах" (журнал "Знамя" №1\ 23). Однако ГАБ писал вовсе не о "писательском труде" (осы бумажные , журнальная макулатура и изобилие всяческой отчётности в РГГУ, очевидно, довели до одурения рецензента), а о Великой войне и катастрофе русской Смуты, об утрамбованных поколениях энтузиастов "свободы без царя и без Бога". "...четыре улья, из которых три уц e лeли и даже давали немного меду, а в четвертом погибла матка, новой вывести не удалось, и захирeвших пчел пришлось умертвить сeрным дымом, а колоду сжечь". "Верхние топтали нижних, захлебнувшихся, еще бол e е напоминая картины Дантовых адских ярусов". "Бутыли теперь являли собою висячие цилиндрические могилы: не было в них ни движенья, ни жужжанья. В каждой толстым вершковым слоем поверх сиропа утрамбованы были десятки с e кирок, которых еще в один ряд устилали палевые тельца ночных мотыльков-пядениц. В н e которых бутылях по трупам расхаживали, круто поворочиваясь под прямым углом и иногда перепрыгивая, небольшие мухи со спинкой, отливавшей металлической зеленью". Рассказ напомнил интонацией бунинскую "Холодную осень" — с предчувствием гибели привычного уюта. И, конечно, оса важна как "социальное насекомое". Во всех, будто бы обыденных подробностях, предвестие русской катастрофы: и в погибели улья без матки, и в расплодившихся вместо пчёл злых осах, мёда не собирающих. Вот обсуждали это в ЖЖ, пять лет с половиной тому назад: https://yu-sinilga.livejournal.com/653305.html?thread=14317305#t14317305 ... Прочла предисловие составительницы Ольги Ворониной и не соглашусь: незабвенный друг не был "большим писателем", но ему это и не нужно было. В прозе он был замечательный любитель, стихи у ГАБ лучше рассказов. Он был идеальный читатель и истолкователь: настоящий филолог, в отличие от нынешних вредных журнальных насекомых. Книжечку рекомендую купить.