Синдром Робертино Лоретти
Затронули тему вундеркиндов и их прискорбного взросления у френдессы, и мне вспомнилась поэтесса Ника Турбина, в детском возрасте собиравшая залы под крылом доброго дяди Жени Евтушенко, который написал ей предисловие к книжке, выталкивал под софиты телекамер: "Вот восьмилетний поэт! Маленькая Анна Ахматова! Крохотная Марина Цветаева!" - и её взрослое опустошение куклы-мальвины, брошенной за ненадобностью. Я помнила, что она выбросилась из окна, но осталась живой, покалечив позвоночник. Однако сведения мои устарели. Очередной полёт - после многих попыток отравиться, психушек, запоев и демонстративного пиления вен - ей все-таки удался. А ведь какая звучала "Джама-ааааайка": в 10 лет - "Золотой лев" на состязании поэтов, московская золотая богема, Иосиф Бродский, киносъемки и заграничные турне.
Алиса, Белый Кролик был заводной приманкой...
(До нее жил подросток-поэт с говорящей фамилией Полетаев: тоже полетел в 18 лет из окна.)
Детская гениальность - это грозный диагноз. Полагаю, что ею обременены дети нарциссических матерей, обреченные ради тщеславия и корысти взрослых на катастрофически раннее развитие. Например, бедняжка Ника, по словам её бабушки, выступавшей в роли антрепренёра в тандеме с дядей Женей Евтушенко (которого, несомненно, и за это, в ряду его многочисленных подлостей, поджарят в аду), с двух лет спала по два часа в сутки. А на ночь малютке добрые взрослые читали лермонтовского "Демона" (напомню, художник Врубель помешался на нем).
"- Еще крошечной Никуше мы читали и Лермонтова, и Данте, - вспоминает Людмила Владимировна. - "Печальный Демон, дух изгнанья" - было ее любимым. У нас в доме всегда были люди, поэзия, музыка. Мы были счастливы: Никуша, ее мама, я...
Когда девочке было года три, Майя мне сказала: "Ты знаешь, Никуша шепчет какие-то стихи. Они очень страшные". Вот, например: "Темная луна, Темная луна, Загляни ко мне В черное окно, - Черная сама."
Счастливы, ага: водили девочку к экстрасенсам и колдуну Кашпировскому, "что это Никуша не спит?" Совки-совочки. Но далеко не такие наивные, как кажется: одержимая девочка была ресурсом семьи, источником жизненных благ.
Тогда у советских интеллигентов было в моде - умучивание собственных детей: зимой гонять голеньких младенцев босиком по снегу и обливать холодной водой, поощрять несоответствующее возрасту чтение, нарушать режим дня и ночи: "рисуй-рисуй, доченька!" - до скоротечного инсульта в 16 лет. Некоторые умники пытались двухмесячных высаживать на горшок. Пытку фортепиано и скрипочкой как инфернальными орудиями казни (сущий Иероним Босх!) стоит ли упоминать? Конечно, всем этим педагогическим новаторам мечталась награда: статьи в прессе о вундеркинде и его замечательных родителях, давших миру сверхчеловечка, и телепередачи, телепередачи, "вон та вожделенная маленькая коробочка для домомучительницы фрекен Бок!"
Гениальности в детских стихах Ники Турбиной я не вижу: всюду подражательность, цветаевские-ахмадулинские интонации, заимствованная ритмика, ложная многозначительность.
"Убаюкайте меня, укачайте
И укройте потеплей одеялом.
Колыбельной песней обманите,
Сны свои мне утром подарите.
Дни с картинками,
Где солнце голубее льда,
Под подушку утром положите.
Но не ждите, слышите,
Не ждите.
Детство убежало от меня."
Выросла и стала неудобна: в школе конфликты, в институте культуры, куда ее зачислили без экзаменов - по протекции дочери барда Галича - учиться не смогла, - враньё, цирк, девиации демонстративного истероида. Куда её теперь, раз взрослые наигрались? "В поликлинику сдать, для опытов". Бедная, бедная, бедная. Такая "ломка" - после наркотика слишком ранней славы - худшего из наркотиков.
После бала.
Прав Томас Манн в любимой моей новелле "Тонио Крёгер": "Литература не призвание, а проклятие, – запомните это. Когда ты начинаешь чувствовать его на себе? Рано, очень рано. В пору, когда еще нетрудно жить в согласии с Богом и человеком, ты уже видишь на себе клеймо, ощущаешь свою загадочную несхожесть с другими, обычными, положительными людьми; пропасть, зияющая между тобой и окружающими, пропасть неверия, иронии, протеста, познания, бесчувствия становится все глубже и глубже; ты одинок – и ни в какое согласие с людьми прийти уже не можешь.
Страшная участь! Конечно, если твое сердце осталось еще достаточно живым и любвеобильным, чтобы понимать, как это страшно!.."
Узнав о плачевной участи Ники, думаю снова, как же мне посчастливилось - вырасти из вундеркинда в обыкновенного человека, с нормальной человеческой биографией. А ведь тоже - в тринадцать лет посвятили телепередачу: "ах, проза, ах, рисунки - прямо как Надя Рушева..." Чур меня, чур!
Не растите гениев, матери, - пожалейте своих детей! Пощадите их. К ч... все невзятые Трои, лучше счастливая и долгая жизнь в безвестности, всё едино на незащищённую пяту припадать им придётся: не отравленная стрела врага - так заноза от родных и близких.