О цветах жизни
Из семейной хроники: семья была огромная, после войны в Сибири жили голодно и скудно; когда на Лене утонула баржа с провиантом, местные жители вылавливали размокший чернослив и варили его. За ржавой селёдкой, которой торговал местный еврей (мама даже помнит его имя-отчество, уважаемый был человек!), толкались в очереди. При этом в Торгсине стояли тазы с красной и чёрной икрой, мама в раннем детстве спросила пренаивно, вопреки Бродскому: "А зачем икра, когда есть рыба?" - "Некоторые любят", - дипломатично сказала ей моя покойная бабушка. - "А это что такое?" - спросила мама. - "Это шоколад, пойдём отсюда скорее".
(Сейчас мать фуагру на свежевыпеченный хлеб из пекарни "Буше" мажет, а вспоминает все-таки о той буханке хлеба, которую у нее пытались в детстве отнять местные архаровцы: камнями бросались, раскровянили девочке голову, но хлеб она донесла домой.)
Бабушка тянула на себе выводок птенцов, и вот как-то раз ей удалось раздобыть мясо. Наварили с картошкой, наелись в кои-то веки все, а остаток на завтрак оставили, заранее радуясь: и утром будем сыты! А младшая сестрёнка встала среди ночи, съела всё одна и улеглась спать. Никто её не бранил, впрочем, обошлись по-буратиньи "тремя корочками хлеба" да чаем, "ленские водохлёбы" - чалдоны. Но были так обезкуражены, что случай запомнился.
(А вырос из тётушки нарцисс, несчастный при всём самодовольстве и уничтожающий всё живое в округе.)
И еще зарисовка нравов: лет десять назад шла я на работу в Александро-Невскую лавру, а там у врат на инвалидных колясках - тьма увечных детей из независимой Молдавии, милостыню собирают цыганам на особняки белокаменные, а себе на хлеб. Идёт впереди меня вразвалку тучный курчавый господин, ведёт за ручку сына лет трёх-четырёх от силы, поглядывает, чтобы на брусчатке не споткнулся, а тот, такой же кучерявый и волоокий, на ходу шоколадку чавкает. И вот этот крошечный барашек, проходя мимо безногого мальчика (как нарочно, всё происходило в непосредственной близости от семейной могилы Достоевских), покрутил у него шоколадкой под носом и откусил с удвоенным удовольствием, аж покривился от блаженства.
А так - дети сущие ангелы и мимими сплошное.