ТЕМНИЦА (отрывок из романа о Дракуле)

Два отрывка из романа о Дракуле были прежде в ЖЖ (с одного сняла "замок"), можно ознакомиться:

Падение Царьграда

Ночная атака





Вышнеград

ТЕМНИЦА

     В глубоком подвале, за тремя замками, сидит колдун, закованный в железные цепи…

Николай Гоголь

И на другой день Дракулу заключили в шестигранную крепость белого камня, у подножия горы, где высился королевский дворец. Расположенная у самой кромки Дуная, она была прекрасна и величественна, но ее нутро таило все те же одиночные камеры, разве что зарешеченные оконца пропускали больше света. Зато днем дозволялись прогулки по двору, обнесенному крепкой оградой.

– Гуляйте, гуляйте, господин граф! На то и прогулки, а то что ж вы изволите стоять у ограды битый час… – приговаривали добродушные тюремщики. Будучи наслышаны о подвигах и зверствах своего подопечного, они прониклись к нему почтением. – Бежать замышляете? А куда вашей светлости бежать? В Трансильвании вас встретят ожесточенные саксы. В Валахии правит ваш брат Раду Фрумос, который поклялся убить вас. Сбежать под руку к поганому султану турскому вы и сами не пожелаете. Да и Молдавия нынче вас не примет, вот разве что здешнюю камеру сменят вам на подземелье Сучавской крепости. Большую память по себе оставили, господин граф…

– Ваша правда: бежать мне некуда, – соглашался узник.

Надежда благой перемены умерла, не родившись. Выбор был скуден: умереть в плену или жить в плену. Влад решил жить, хотя предпочел бы славную гибель в лязге мечей и воплях битвы. Но здешняя смерть не была девой брани – но старухой-нищенкой, хворающей от бледной немочи.

Он выучился шить. Сильные пальцы были достаточно тонки и ловки, чтобы сладить с иглой. А что есть лепота, и какая ткань сочетается с какой тканью, и как дать вид великолепия – все это он понимал, оттого что был ценитель прекрасного, и еще в колдовской школе Шоломанче в нем пробудилось женское, необходимое в пару к мужскому, дабы достичь совершенства и преобразить человеческую природу. Тюремщики продавали шитые им наряды на торгу не без выгоды для себя и поставляли узнику то, что он просил.

Все же имя Соломоновой башни он счел добрым знаком. Влад помнил, что премудрый Соломон с помощью заклятий повелевал дьяволом, а не дьявол им, и величайшее чудо заключалось в том, что царь Иудейский принудил врага Божьего строить храм – так осуществилась трансмутация, переход яда в лекарство, пагубы – в благодать. И Влад суеверно скрещивал пальцы, испытывая судьбу.

Куда завел его духовный и жизненный путь, самый странный из возможных! «Ретортой» звалась малая камера в обиходной речи стражей и злодеев. Возгонка духа из вечного «нигредо»! Число лет искупления составляло двенадцать. Он принимал эту жертву как необходимое условие чуда, но в окаменевшей грязи колодца медленно меркла звезда. Воды, живой воды!

Лицо узника было пожрано огромными очами, смарагдами безумия.

Как-то раз среди ночи, когда Дракула спал на соломенной подстилке и ему грезилось, будто плывет он в челне по морю, но не по теплым волнам близкого Чермного понта иль царственного Босфора, нет, стены изо льда смыкаются над ним… кругом вечная ночь… глубинные вулканы извергают пламя и лаву в арктические воды… рдяное зарево и синь льда… а он правит путь по звезде Полярной, что блещет в Созвездии Дракона – там сияла она в незапамятные времена, когда мир был еще юн… и близко заветный берег… – разбудил узника лязг замков и звон ключей. Очнувшемуся от сна, ему все еще было невыразимо отрадно, и уста шептали:

– Северный ветер не досягает туда…

– Следуйте за нами, господин граф, – сказали Дракуле стражники.

Волоча свои цепи, равнодушный ко всему, что ожидает впереди, он восходил кругами по ступеням винтовой лестницы – на самый верх Соломоновой башни.

В каморе, захламленной всевозможной магической утварью: жертвенником, металлическими зерцалами, плавильными тиглями, перегонным кубом, песочными часами в рост ребенка и горой манускриптов, переплетенных в черную кожу, – его встретил сам король.

Сводчатый купол размалеван был небесными светилами – грозно глядели лики солнца и луны, извечный хоровод водил звездный зверинец.

От атаноры тянуло чадом жженных петушьих перьев, сладостью мускуса и амбры. Тонкие ноздри Дракулы затрепетали, и он пробормотал:

– Ага, значит, сегодня – пятница!

– Слушай, Владислав, мне известно, что ты не чужд королевского искусства, – заговорил король странно искательным тоном. Матьяш сидел у атаноры, склонясь над фолиантом, в котором Дракула, приблизившись, узнал сокровенный труд бенедиктинского монаха Василия Валентина «Magnum Opus» . – Наша земля, Трансильвания, откуда мы оба родом, полна чудес, и было бы недостойно мыслящего человека благородного происхождения прожить свою жизнь подобно растению или сомнамбуле…

– И посему ты, всемилостивейший король, решил меня разбудить… – не преминул съязвить узник. Он уже догадался, в чем дело, но ждал, тая острое злорадство.

– Оставим шутки! – воскликнул Матей Корвин. – Я, может быть, был излишне суров с тобой, граф, но если ты согласишься помогать мне в великом делании металлов, участь твоя изменится к лучшему. Вот, видишь ли, святой отец пишет здесь: «Возьми меркурий философов – он же зеленый лев, змий гнозиса, млеко девы, вода жизни – и прокаливай в реторте на малом огне». Тут, по–видимому, иносказание: «Помни, наш Огонь суть Вода». А тут рисунок сосуда и надпись: «Шестая Голова Ворона». Далее: «Возьми от сей райской воды столько, сколько надо, помести в реторту и девять раз возгони содержимое»… Столько, сколько надо! А сколько – неизвестно! Вот тут знак: змей, распятый на кресте, фиксация летучести! а затем написано: «Если он жаждет, дай ему напиться, и он оживет»… А вот еще: «Красная рука – Правая – зовется Солнцем, а Белая – Левая – Луной»… Я ничего не понимаю в алхимической тайнописи, Владислав!

– В сей рукописи нарочно перепутаны листы, – насмешливо молвил Дракула.

– Возможно ли? – воспламененный, вскричал король. – Похоже на правду… Послушай, Владислав, я нуждаюсь в твоих советах и впредь.

– Но какова цель твоих опытов и трудов, всемилостивейший король? – спросил узник.

Задыхаясь от возбуждения, Матьяш приступил к нему – глаза в глаза:

– Умножение золота и серебра!

– А ты не меняешься, Матьяш, – с издевкой ответил узник. – Такое постоянство достойно почтения – и в юные годы ты был жаден до золота, и ныне всё тот же… Но ты забыл старую алхимическую истину, позволь напомнить ее: «Золото мудрых не есть золото толпы».

– Кто бы читал мне проповеди! Разве не истинно, что ты – чародей, ученик дьявола, что ты сам искал великий магистерий, дабы обращать в благородные металлы низкий свинец? – разгневавшись, сказал Матьяш.

– Я, мой король? Я – сама простота, – наслаждаясь, возразил Влад. – Посуди сам: я ведь варвар, схизматик, о тайном знании рассуждаю понаслышке, мое дело – война. Посему отправь меня назад, мой сон был хорош.

Помрачнел король… Однако чертов колдун нипочем не соглашался помочь, как он не грозил, как не улещал его.

– Сгниешь в яме, как падаль! – крикнул он вслед пленнику, когда его уводили вниз, в темницу.

– Ты когда-либо слышал об опасности повторного действия, Матьяш? Так вот ты повторяешься, берегись! Двоица – число врага Божьего, – обернувшись, ответил Дракула.

И, снова заключенный в свою клетку, втайне смеялся над венгерским властителем. Делать золото для Матея Корвина – еще чего! Вот уж когда головы не сносить, коли не увенчается успехом Великое Делание, а коли ждет удача – того горше: прикует король к атаноре цепями, как последнего раба. Но каков благочестивый потомок святого Штефана, его католическое величество!..

           А вскоре для веселья Дракулы явилась новая причина.

Однажды зимой, когда узники Соломоновой башни прогуливались по двору, как обычно, от Буды донесся гром пушек – несмотря на далекое расстояние, пальба слышна была в Вышеграде.

На другой день тюремщики рассказали:

– Ах, господин граф, то наш государь триумфально въезжал в Буду после боснийской войны! Орудия дали салют в его честь, гремели фанфары, его высокопреосвященство архиепископ Эстергомский, знать и горожане приветствовали победителя, а за его колесницей, запряженной четверкой лошадей белой масти, без единого пятнышка, вели пленных – пять сотен турок, захваченных при взятии крепости Звечай. На государе была горностаевая мантия и стемма первого короля Унгерии. Придворный поэт наш, Иоаннус Паннониус, сочинил хвалебную поэму о столь великом триумфе, сравнив его с триумфами Александра и Цезаря!

– Сколько турков пленил наш отважный воитель? – переспросил Дракула и вдался в смех. – Уму непостижимо! Аж пять сотен турков! Есть что праздновать! Пять сотен, надо же!

Но после ощутил лютую обиду: рассыпается ржавью доспех, и слава его подвигов забыта, а клевета переживет века. Он заживо погребен, замурован в четырех стенах…

А турецкие летописцы злорадно писали: «Казиклу-бей», спасаясь от когтей льва, попал в когти ворона – словно падаль на поле боя».

– Чирикля, как ты залетела сюда, глупая?

Птичка забилась в его ладонях, как сердце. Дракула покропил ее водой из кувшина:

– Нарекаю тебя Матьяшем…

Птичка клевалась и пищала, пока он неспешно, одно за другим, ощипывал ее перья, усмехаясь собственной боли. Вырвав все перья, пустил за решетку:

– Лети себе, лети!

Соломонова башня в Вышнеграде - место заточения Влада Цепеша