Тютчев, хаос, Достоевский

О чем ты воешь, ветр ночной?
О чем так сетуешь безумно?..
Что значит странный голос твой,
То глухо жалобный, то шумно?
Понятным сердцу языком
Твердишь о непонятной муке –
И роешь и взрываешь в нем
Порой неистовые звуки!..

О! страшных песен сих не пой!
Про древний хаос, про родимый,
Как жадно мир души ночной
Внимает повести любимой!
Из смертной рвется он груди,
Он с безпредельным жаждет слиться!..
О! бурь заснувших не буди -
Под ними хаос шевелится!..

Начало 1830-х годов

Художник Игорь Кравцов. ДОСТОЕВСКИЙ.

«…улыбка на бледных губах ее была полна какой-то недетской, безпредельной скорби и великой жалобы. Свидригайлов знал эту девочку; ни образа, ни зажженных свечей не было у этого гроба и не слышно было молитв. Эта девочка была самоубийца – утопленница. Ей было только четырнадцать лет, но это было уже разбитое сердце, и оно погубило себя, оскорбленное обидой, ужаснувшею и удивившею это молодое, детское сознание, залившее незаслуженным стыдом ее ангельски чистую душу и вырвавшею последний крик отчаяния, не услышанный, а нагло поруганный в темную ночь, во мраке, в холоде, в сырую оттепель, когда выл ветер…»

«…Слышите? Нет, вы что думаете, вот та самая, про которую говорят, что девчонка-то, в воде-то, зимой-то, – ну слышите ли?»

Временное несовпадение, удивляющее исследователей, - зима и Троицын день, - легкообъяснимо: по народному поверью, самоубийц поминают в Троицу.

Трем явлениям покойницы Марфы Петровны соответствуют три страшных сна («Кошемар во всю ночь!»). Туман, свеча, подступающие воды небытия, мышь - хтоническая тварь, знак гибели души.