Тихвинская
Помню 8-9 июля 2004 года, когда хранитель чудотворной Тихвинской иконы о. Сергий Гарклавс вернул ее из Чикаго в Тихвин. Чудесные дни, дни надежды!
Сам о. Сергий в простоте сердца верил, что духовному возрождению России - быть, что Дом Пресвятой Богородицы восстанет в былой красе.
Мои записи 2004 года:
...Крестный ход с иконой вошел в Святые врата Тихвинской обители. Торжественно идем, оскальзываясь на длинных стеблях лиловых колокольчиков. В Святых воротах, по слухам, есть чудесный камень: загадаешь желание — «исполнится во благих». Я загадала…
Крепостные стены, купола, башенки, кровли блещут сусальным золотом, глазурью, побелкой как новые. Нельзя не восхититься этим новым чудом: благодаря соборному труду благотворителей, строителей и трудников обители она, поруганная за десятилетия безбожного ига и войны, восстала из руин почти в первозданном виде. Просто вот Василиса Премудрая сотворила: за ночь — царские палаты! Если бы не мудрое условие хранителя иконы, — вернуть святыню в достойное место, — этого чуда могло бы не произойти…
Перед Успенским собором — дощатый помост. Обновленным золотом сверкают православные кресты над главным храмом обители. Соборные фрески времен Иоанна Грозного расчищены, но пока роспись не восстановлена. На надвратной Вознесенской церкви с приделом св. Феодора Стратилата сияют свежей сусалью новые купола, слепят глаза. — «Еще две недели назад их не было», — переговариваются богомольцы. Рассуждают, пытаясь истолковать знамение: что означает воздушный исход святыни из Америки, ведь и из обреченной за отступление от Православия Византии икона ушла «по аэру», так и в тропаре поется?
День туманный, ветер приятно свеж — точно веяние Духа Святого. На зеленой травке — великое множество нарядных детей, и между ними бесстрашно снуют ласточки. Народ тысячами уст поет в ожидании службы: «Царице моя преблагая…» Такого многолюдства не запомнят древние стены.
Под открытым небом был сооружен алтарь, в котором и была установлена икона. В три часа дня была отслужена малая вечерня с акафистом Тихвинской иконе Божией Матери.
Один из архиереев, — поочередно, — читает икос, другой — кондак. Вся округа поет: «Радуйся, Владычице, милостивая о нас пред Богом Заступнице…» — и в тишине Тихвина, где замерло движение автомашин и повседневная уличная суета, акафистное пение доносится до самых дальних окраин. Припозднившиеся богомольцы ускоряют шаг, торопясь в обитель… Двор монастыря не мог вместить народа, и трансляция службы велась на мониторах, установленных на Соборной площади.
Знак милости Небесной: всех мелко покропило дождичком, и на иконках остались капельки-росинки. -«Освятились!» — благоговейно шепчут набожные старушки. У всех блещут глаза в слезной соли умиления и упования; все понимают, что они уже сейчас вошли в церковную историю и в вечность одномоментно — Божие соприкоснулось с человеческим… И все собравшиеся здесь — одна семья, тот самый народ-богоносец, о котором вдохновенно вещал Достоевский.
Не было бы надежды на воскрешение Святой Руси из «селекционного зерна» — малого остатка верных, которые тысячами пели молитвы, там, перед дивной иконой, тогда и не вернулась бы к нам Владычица… Люди приехали сюда со всей России и из-за рубежа. Многие богомольцы, во исполнение данного ими обета Царице Небесной, пришли в неблизкий Тихвин пешком.
...Прошло немного лет. Теперь хор тихвинских иноков под музыкальным руководством игумена Евфимия распевает Элвиса Пресли: "Лав ми тендер...", и чудотворную икону Владычицы, которая не должна покидать стен Своей обители, ради корысти вывозят в другие епархии. "Аджорноменто!" "Эффективные менеджеры" из Московской Патриархии, поди, и тогда радовались, как "нагрели" простака-эмигранта, под артобстрелом и бомбежками спасавшего святыню земли Русской.
Вот только Бог поругаем не бывает... То-то Россия и горела в огне прошлым летом. Скверно кончится всё это глумление над тысячелетним благочестием и собирание богатства на земле.