Михаил Нестеров. ФЛЁНУШКА
- Чудила! - добродушно улыбаясь, молвила мать Ираида.- Она ведь из
всего скиту у нас самая затейная, самая потешная... Ножик схватила:
"Зарежусь, кричит, а иночества не вздену"...
Поклонилась Фленушка в ноги Манефе, испросила у ней прощения и
благословения.
- Бог простит, Бог благословит! - сказала игуменья, и Фленушка медленно
пошла вон из кельи.
Воротясь в свою комнату, остановилась она посередке ее. Ровно застыла
вся, ровно окаменела. Унылый, неподвижный взор обращен в окно, руки
опущены, лицо бледно, как полотно, поблекшие губы чуть заметно вздрагивают.
"Клонит ветер деревья, - думает она, глядя на рощицу, что росла за
часовней. - Летят с них красные и желтые поблекшие листья. Такова и моя
жизнь, такова и участь моя безталанная... Пришлось куколем голову крыть,
довелось надевать рясу черную!.. Иначе нельзя!.. Родная мать велит - надо
покориться!.. А он-то, мой милый, желанный... Чует ли твое сердце,
Петенька, что со мной теперь деется?.. Где уж тут?.. И думать, чать,
забыл... Хоть бы разок еще на него взглянуть!.. Да где уж тут!.. Ты прости,
прощай, мой сердечный друг, ты прости, прощай, голубчик мой Петенька!.. Не
видаться нам с тобой, не просиживать ночки темные!.. Ах ты, жизнь моя,
жизнь горе-горькая, сокрушила ты победную мою голову, иссушила ретиво
сердце!.. Хоть бы размыкать чем кручину".
П.И. Мельников-Печерский. "На горах".
Так-то вот до революции сектовед описывал раскольничков, наваял два тома, один другого краше и сладкопевнее, а не "букера" со "случайной оказией" дожидался, пританцовывая "с бекешей на голове".