Оригинал взят у humus в «Мы славно поработали и славно отдохнем…» Заслуженные работники НКВД на отдыхе в Крыму. 1937. Иллюстрация к предыдущему посту подоспела. ..."Илья Сельвинский, поэт очень близкий к Троцкому (а уж наверное, посмеиваясь и потирая руки, обсуждали и течение дел в стране, а не только стишки), откровенно и цинично написал в одном стихотворении... Интересно, как вы мне объясните его жуткие слова: Мы знаем язык объективных условий, Мы видим итог концентраций. Мы взвесили, сколько литров крови Нам придется истратить. Ну вот, печатается в каждом издании Сельвинского. Скажите же мне, о каких итогах идет речь? Каких концентраций? Да очень просто. Страна бурлит, бродит, газеты кричат у нас об одном, на Западе о другом. Там митинги, там очереди за хлебом, там Уэллс приезжает в СССР и встречается с Лениным, кого-то сажают, кого-то, слышно, и выпустили, то продразверстка, то торгсины, а жизнь идет. И только посвященные знают, что во всей этой неразберихе осуществляются заранее запланированные и целенаправленные акции. Ну, скажем, так. Из окончивших Московский и Петербургский университеты надо уничтожить девяносто процентов; высшего духовенства надо уничтожить девяносто семь процентов; выпускников гимназий надо уничтожить до восьмидесяти процентов; бывших офицеров русской армии, не ушедших в эмиграцию, - девяносто процентов; бывших воспитанниц пансионов благородных девиц - семьдесят пять процентов; бывших купцов - девяносто пять процентов; бывших генералов и адмиралов - девяносто пять процентов; бывших лесничих и агрономов - шестьдесят восемь процентов; бывших дипломатических работников - девяносто девять процентов... Вот это и есть итог концентраций. А чью это кровь собирается литрами (а на самом деле тоннами) расходовать Илья Львович? Не свою ли уж? В конце стихотворения, отвечая разным верхоглядам, пророчащим гибель большевизму, а на самом деле не умеющим трезво оценить события, Илья Львович говорит: А мы хитро потираем ладони. Нам чихать, у нас цифры. Цифрами оперировать легко, если забыть, что за ними люди. А впрочем, в положении потирающего руки приближенного Троцкого, если знать, что за цифрами люди, то оперировать ими еще приятнее. Но мы отвлеклись. Да. Так вот. Насчет насилия и признаков оккупационного режима. Мы согласны, что на первых порах действительно было насилие. Конфискации, аресты, выселения... Но теперь? Какое насилие мы видим теперь? Рабочие ходят на заводы, служащие в учреждения, колхозники работают в колхозах, пионеры сидят у костров, студенты учатся. Где же в нашей жизни насилие? - Оно либо приняло скрытые формы, и мы к нему уж привыкли, либо дремлет в существе нашей системы и, когда надо, показывает зубы". 1976 г. Владимир СОЛОУХИН, "Последняя ступень".