Впечатления

Петербург сегодня удачно прикидывался Венецией: золото в лазури, каштаны разжали зелёные пальцы среди дворцов, Фонтанка синью плещет, юноши и кони черно насандалены.

На миг поблазнилось, будто на ступенях библиотеки мне встреча назначена - ищу взглядом высоченную, очень худую и прямую фигуру старика. Морок питерский... Всегда его тень останется здесь, среди этих перспектив, проспектов и церквей.

Что остаётся от человека? Более десятка книг, несколько сотен журнальных публикаций. Фотографии давние.

На вечере, который вёл соавтор Антонова по трехтомнику "Святыни Санкт-Петербурга", А.В. Кобак, вспоминали Виктора Васильевича краеведы - сами живые раритеты. Живо и порой забавно о нем говорили. "Великий человек... энциклопедический кругозор... владел всеми европейскими языками, а для практики - один вечер читал исключительно португальскую прессу, другой, - представьте! - румынскую..."

А трехтомник, оказывается, весь был напечатан на "эрике" кроткой его супругой: возвращалась из Эрмитажа, со службы, м.н.с. Любовь Александровна Антонова и тюкала по клавишам вечерами. Святой русский тип протопопицы Марковны, Анны Григорьевны Достоевской... (Характерно, что женщинам ангелов-хранителей супружества не отпущено, недоля - одни "эфроны".)

Жил бедно, тяжело болел. Собирал только книги - в восемь гумилёвских рядов. В Европе, когда поднялся железный занавес, объездил все христианские обители и те места, которые с навеки потускневшим блеском описывали русские классики.

Вспомнили имя акад. Лихачёва - Антонов, кстати, о нем отзывался без особого уважения. Служба в комитете по культуре не заладилась: "дурак начальник и зам его дурак - пойду-ка я назад в архивы". Сам же начальствовать не любил. Работал до последнего дня, умер в Пасху.

Отмечали, что покойный был холодновато горд, европейски отстранён, всегда - с премного лет знакомыми - говорил на "Вы" (а я про себя думала, с какой горячностью он спорил по телефону, как серьёзно и подробно разъяснял мой анализ крови, внушая: "рано в гроб ложиться!" - каким был во всех жизненных невзгодах утешителем, внушающим надежду. "Дедушкой").

"Как нам его нехватает сейчас!" Да, именно так. Невосполнимое зияние утраты, прореха на золотом и лазоревом венецейском гобелене.

(Зал, кстати замечу, был полон. Не понравилось на вечере памяти поведение людей из "Православного радио СПб":  В.В., православного христианина и убеждённого монархиста, возродившего панихиды в Царские дни в Петропавловском соборе-усыпальнице, а также Крестный ход 19 мая и 17 июля, отличала высокая интеллигентность, которой "братья и сестры", разнузданные до кликушества, напрочь лишены.)

***
Для памяти: Петергоф прежде назывался "Поповской мызой".

***
Сейчас нашла в чужом ЖЖ его очерки о катакомбниках.