Три стихотворения о Петергофе
Кн. Петр ВЯЗЕМСКИЙ
Как свеж, как изумрудно мрачен
В тени густых своих садов,
И как блестящ, и как прозрачен
Водоточивый Петергоф.
Как дружно эти водомёты
Шумят среди столетних древ,
Днём и в часы ночной дремоты
Не умолкает их напев.
Изгибистым, разнообразным
В причудливой игре своей,
Они кипят дождём алмазным
Под блеском солнечных лучей.
Лучи скользят по влаге зыбкой,
Луч преломляется с лучом,
И водомёт под этой сшибкой
Вдруг вспыхнет радужным огнём.
Как из хрустальных ульев пчёлы,
От сна подъятые весной,
И здесь, блестящий и весёлый,
Жужжа, кружится брызгов рой.
Они отважно и красиво
То, прянув, рвутся в небеса,
То опускаются игриво,
И прыщет с них кругом роса.
Когда ж сиянья лунной ночи
Сады и воздух осребрят
И неба золотые очи
На землю ласково глядят,
Когда и воздух не струится,
И море тихо улеглось,
И всё загадочно таится,
И в мраке видно всё насквозь, —
Какой поэзией восточной
Проникнут, дышит и поёт
Сей край Альгамбры полуночной,
Сей край волшебства и красот.
Ночь разливает сны и чары,
И полон этих чудных снов
Преданьями своими старый
И вечно юный Петергоф.
1865
Худ. Шарлемань. Вид на Большой Каскад. 1856
Георгий Иванов
Петергоф
Опять заря! Осенний ветер влажен,
И над землею, за день не согретой,
Вздыхает дуб, который был посажен
Императрицею Елизаветой.
Как холодно! На горизонте дынном
Трепещет диск тускнеющим сияньем…
О, если бы застыть в саду пустынном
Фонтаном, деревом иль изваяньем!
Не быть влюбленным и не быть поэтом
И, смутно грезя мучившим когда-то,
Прекрасным рисоваться силуэтом
На зареве осеннего заката…
Ганимед, кормящий орла. Статуя с античного оригинала IV в. Большой каскад Петергофа.
Белла Ахмадулина
Петергоф
Опять благословенный Петергоф
Дождям своим повелевает литься
И бронзовых героев и богов
Младенческие умывает лица.
Я здесь затем, чтоб не остаться там,
В позоре том, в его тоске и в неге.
Но здесь ли я? И сам я – как фонтан,
Нет места мне ни на земле, ни в небе.
Ужель навек я пред тобой в долгу –
Опять погибнуть и опять родиться,
Чтоб описать смертельную дугу
И в золотые дребезги разбиться!
О Петергоф, свежи твои сады!
Еще рассвет, еще под сенью древа,
Ликуя и не ведая беды,
На грудь Адамову лицо склоняет Ева.
Здесь жди чудес: из тьмы, из соловьев,
Из зелени, из вымысла Петрова,
Того гляди, проглянет Саваоф,
Покажет лик и растворится снова.
Нет лишь тебя. И все же есть лишь ты.
Во всем твои порядки и туманы,
И парк являет лишь твои черты,
И лишь к тебе обращены фонтаны.
Как свеж, как изумрудно мрачен
В тени густых своих садов,
И как блестящ, и как прозрачен
Водоточивый Петергоф.
Как дружно эти водомёты
Шумят среди столетних древ,
Днём и в часы ночной дремоты
Не умолкает их напев.
Изгибистым, разнообразным
В причудливой игре своей,
Они кипят дождём алмазным
Под блеском солнечных лучей.
Лучи скользят по влаге зыбкой,
Луч преломляется с лучом,
И водомёт под этой сшибкой
Вдруг вспыхнет радужным огнём.
Как из хрустальных ульев пчёлы,
От сна подъятые весной,
И здесь, блестящий и весёлый,
Жужжа, кружится брызгов рой.
Они отважно и красиво
То, прянув, рвутся в небеса,
То опускаются игриво,
И прыщет с них кругом роса.
Когда ж сиянья лунной ночи
Сады и воздух осребрят
И неба золотые очи
На землю ласково глядят,
Когда и воздух не струится,
И море тихо улеглось,
И всё загадочно таится,
И в мраке видно всё насквозь, —
Какой поэзией восточной
Проникнут, дышит и поёт
Сей край Альгамбры полуночной,
Сей край волшебства и красот.
Ночь разливает сны и чары,
И полон этих чудных снов
Преданьями своими старый
И вечно юный Петергоф.
1865
Худ. Шарлемань. Вид на Большой Каскад. 1856
Георгий Иванов
Петергоф
Опять заря! Осенний ветер влажен,
И над землею, за день не согретой,
Вздыхает дуб, который был посажен
Императрицею Елизаветой.
Как холодно! На горизонте дынном
Трепещет диск тускнеющим сияньем…
О, если бы застыть в саду пустынном
Фонтаном, деревом иль изваяньем!
Не быть влюбленным и не быть поэтом
И, смутно грезя мучившим когда-то,
Прекрасным рисоваться силуэтом
На зареве осеннего заката…
Ганимед, кормящий орла. Статуя с античного оригинала IV в. Большой каскад Петергофа.
Белла Ахмадулина
Петергоф
Опять благословенный Петергоф
Дождям своим повелевает литься
И бронзовых героев и богов
Младенческие умывает лица.
Я здесь затем, чтоб не остаться там,
В позоре том, в его тоске и в неге.
Но здесь ли я? И сам я – как фонтан,
Нет места мне ни на земле, ни в небе.
Ужель навек я пред тобой в долгу –
Опять погибнуть и опять родиться,
Чтоб описать смертельную дугу
И в золотые дребезги разбиться!
О Петергоф, свежи твои сады!
Еще рассвет, еще под сенью древа,
Ликуя и не ведая беды,
На грудь Адамову лицо склоняет Ева.
Здесь жди чудес: из тьмы, из соловьев,
Из зелени, из вымысла Петрова,
Того гляди, проглянет Саваоф,
Покажет лик и растворится снова.
Нет лишь тебя. И все же есть лишь ты.
Во всем твои порядки и туманы,
И парк являет лишь твои черты,
И лишь к тебе обращены фонтаны.