... – Мне сколько говорят: «Давайте мы вам построим». А я отвечаю: «Построите, а завтра скажете: «В нашу партию вступай». А я и дом не построю, и в вашу партию не вступлю. ... – А есть люди, которые хотели бы научиться у вас жить? – Есть, конечно. Но это всё наивность и недоразвитость наша. Как я могу его научить, если он за свою жизнь, за 40–50 лет не научился? А я его за 15 минут научу, на все вопросы отвечу, что такое счастье скажу? – Вы чувствуете свою вину перед кем-то, о чём-то искренне сожалеете? – Конечно, как и всякий участник этого жизненного процесса, да ещё занимавшийся писательством, которое воздействовало на народ, на порчу его вкуса, на его падение и грехопадение. Я это признаю, и Фёдор Александрович Абрамов это признаёт, и все мои друзья, которые совестливые. Чувство вины за то, что общество несовершенно, всегда присутствовало у всех наших русских писателей. Я вот не улавливаю этого у французов, у англичан. А у немцев улавливаю. Особенно после войны они в литературе свой народ припечатали и перед Богом покаялись. Чувство вины нас угнетает оттого, что пошлость процветает и низкий вкус, что мы безграмотны, дурны, допускаем, что снова шаперятся коммунисты, которые проповедуют то, что мы уже проходили. Чувство вины, наверное, есть не только у писателей, а у всех путних людей. ("Литературная газета")