Как важно быть стилистом
У Крылова-"Харитонова" нынче удачная литературная шутка:
ЧЕРНОВИК:
Писатель Х был неучем и графоманом. Его сочинения наполнены фактическими ошибками и написаны отвратительным стилем. Единственное их достоинство – простота и доступность для самого безмозглого, вонючего быдла, ну и со смаком выписанные порнографические сцены. Хотя сам по жизни был гомиком. Наконец-то этот зловонный фонтан г...на заткнулся. Ни одной приличной книжки он так и не написал.
ЧИСТОВИК (после небольшой, но необходимой стилистической правки):
Писатель Х был не из тех, кто обращается исключительно к высоколобым и пишет «книги для писателей». Его любил народ, обычные люди, находившие в его книгах то, что они любят больше всего – живую ткань повседневности, простые искренние чувства. Этот старый холостяк как никто другой умел изображать вспышки подлинной страсти и брезговал обмакивать перо в чернильницу ханжеской чопорности. Он от души презирал стилистические выкрутасы, столь же модные, сколь и бесплодные, но и не превращал книгу в инженерный справочник или инструкцию к пылесосу. Увы, теперь мы вынуждены сказать - лучшую свою книгу он так и не написал.
***
Придумала еще пару строк для подобных честных некрологов.
Для высоколобого сноба: "К сожалению, этот изысканный ум на земле так и не нашёл ни одного достойного его совершенства читателя. А также издателя. Редактора. Переводчика. Художника-оформителя".
Для болтуна-теоретика, в своём роде антиграфомана: "Всю свою жизнь он писал одну и ту же главную книгу. К сожалению, работу над первой главой прервала смерть".
ЧЕРНОВИК:
Писатель Х был неучем и графоманом. Его сочинения наполнены фактическими ошибками и написаны отвратительным стилем. Единственное их достоинство – простота и доступность для самого безмозглого, вонючего быдла, ну и со смаком выписанные порнографические сцены. Хотя сам по жизни был гомиком. Наконец-то этот зловонный фонтан г...на заткнулся. Ни одной приличной книжки он так и не написал.
ЧИСТОВИК (после небольшой, но необходимой стилистической правки):
Писатель Х был не из тех, кто обращается исключительно к высоколобым и пишет «книги для писателей». Его любил народ, обычные люди, находившие в его книгах то, что они любят больше всего – живую ткань повседневности, простые искренние чувства. Этот старый холостяк как никто другой умел изображать вспышки подлинной страсти и брезговал обмакивать перо в чернильницу ханжеской чопорности. Он от души презирал стилистические выкрутасы, столь же модные, сколь и бесплодные, но и не превращал книгу в инженерный справочник или инструкцию к пылесосу. Увы, теперь мы вынуждены сказать - лучшую свою книгу он так и не написал.
***
Придумала еще пару строк для подобных честных некрологов.
Для высоколобого сноба: "К сожалению, этот изысканный ум на земле так и не нашёл ни одного достойного его совершенства читателя. А также издателя. Редактора. Переводчика. Художника-оформителя".
Для болтуна-теоретика, в своём роде антиграфомана: "Всю свою жизнь он писал одну и ту же главную книгу. К сожалению, работу над первой главой прервала смерть".