Б.А. Садовской. АЛЕКСАНДР ТРЕТИЙ
Глава четвертая
САПФИР
В том царская его заслуга пред Россией,
Что царь, он верил сам в устои вековые,
На коих зиждется Российская земля.
А. Майков
Царское семейство в Гатчине.
Дворец екатерининских времен; два озера, парк; на озерах лебединые стаи, в парке зверинец.
На антресолях рукой достать потолок. Семейные снимки, скромная мебель, пианино.
Ясный весенний день.
Государь в кабинете за письменным столом; на нем сюртук с аксельбантом. На креслах изящный в серой тужурке Наследник; как он невзрачен подле мощного отца!
— Читал ты, что пишут за границей? Когда Буланже явился в заседание парламента, стражу в Бурбонском дворце пришлось утроить. Целая армия стояла под ружьем. Это в так называемой свободной стране. А взятки? Во Франции все можно купить. Граф Парижский думает, что монархия водворит порядок. Поздно. Монархию нельзя навязать народу, воспитанному вне Церкви. Царство земное, как и Божие, созидается в сердцах.
Государь помолчал, поиграл аксельбантом, потупился.
— Поддержать французского короля наш долг, но кто этот король? Внук буржуазного Людовика-Филиппа. Да, Буланже покуда за него, но он же и за Принца Бонапарта. А будет нужно, обоих продаст.
Наводнением затоплен весь Тобольск.
В тот день Государь пожаловал щедрую премию вдове Миклухи-Маклая; другой путешественник, Пржевальский, произведен в генералы. Сердцу Государя близки поэты, художники, ученые. Еще в юности любил он беседовать с Аксаковым, Буслаевым, Соловьевым, Забелиным, Гротом; поощрял таланты Васнецова, Репина, Сурикова, Крамского. Из актеров отмечены им Сазонов, Горбунов, Медведева, Ермолова, Ленский, певец Хохлов. В Эрмитажном театре собираются ставить «Царя Бориса» с участием Наследника и великих князей. Назначая Островского директором театров в Москве, Государь сказал: «Меня вы, надеюсь, знаете, а я с вами давно знаком». В генеральских чинах поэты Полонский и Майков, беллетрист Григорович, философ Страхов, химик Менделеев, живописцы Айвазовский и Боголюбов, композитор Рубинштейн, историки Ключевский, Иловайский и Бартенев. «Я учился истории по вашим учебникам», — сказал Государь Иловайскому. Тайным советником скончался Катков. Фету пожалован орден Анны, Гончарову роскошная чернильница; недавно творец «Обрыва» поднес Государю собрание своих трудов. Чайковский получил пожизненную пенсию; Балакирев назначен директором придворной капеллы. Последнему декабристу престарелому Муравьеву-Апостолу возвращены все права и знаки отличия; государственный преступник Лев Тихомиров отечески прощен. По всей России пронеслись слова старообрядцев Государю: нам в твоих новизнах старина наша слышится. В звании камергеров и камер-юнкеров Высочайшего двора поэты Случевский, граф Голенищев-Кутузов, князь Ухтомский, граф Бутурлин, Павел Козлов, Владимир Мятлев, Всеволод Соловьев.
Рука дающего не оскудеет.
Пятьдесят лифляндских пасторов предано уголовному суду за совращение православных латышей.
Московский медик, профессор Захарьин, пожертвовал на церковно-приходские школы миллион.
А в Татевской средней школе у Сергея Александровича Рачинского кончилась предпраздничная уборка. Теплится лампадка перед киотом. На иконах, на портрете Государя вышитые полотенца; на столах куличи, пасхи, крашеные яйца. И Рачинский, и школьники в белых, с красными узорами, рубашках. Полночь. Яркая церковь переполнена. Ударил колокол. С трудом пробирается крестный ход сквозь праздничную толпу. «Воскресение Твое Христе Спасе ангели поют на небесех». — «Христос Воскресе!» — «Воистину Воскресе!»
Худ. Богданов-Бельский. Чтение Евангелия в воскресной школе Рачинского.
В Ташкенте за одну пасхальную неделю разошлось без остатка Евангелие на киргизском языке.
Пятидесятилетний юбилей Аполлона Николаевича Майкова.
Скромную квартиру на Садовой против Юсупова сада с утра осаждают поздравители. Лично заехал к маститому парнасцу поэт К. Р.; от Победоносцева письмо.
Зал Литературно-драматического общества весь в цветах; на сцене бюст Майкова. Среди гостей министр народного просвещения Делянов, министр финансов Вышнеградекий, морской министр Шестаков. Художники, генералы, литераторы, сановники, ученые, актеры, благоухающая гирлянда нарядных дам. А вот и Майков: он невысок, сухощав, на прозрачных глазах очки; с ним неуклюжий, длинный, на костыле, Полонский и председатель общества Исаков. При взрывах рукоплесканий все трое уселись на эстраде.
Майков не умеет улыбаться: он вечно серьезен.
Праздник открылся сообщением от графа Толстого, министра внутренних дел. Государь во уважение заслуг юбиляра пожаловал ему чин тайного советника с удвоенной пенсией.
Гимн и громовое ура.
Граф Голенищев-Кутузов читает юбилейные стихи К. Р. и Фета. Ряд поэтов произносит стихотворные приветствия. Оглашается письмо Гончарова к ученику-юбиляру; в письме пожелания достигнуть глубоких пределов жизни.
Сам Майков прочитал перед гостями новую поэму «Брингильда». Аплодисменты, пауза, робкий вопрос юной дамы: «Ах, Аполлон Николаевич, неужели и весну, и сенокос, и ласточек сочинили вы?» — «Я, дорогая, я»,— растроганно отвечает певец «Рыбной ловли». И мгновенно ожили в памяти летнее утро, изумрудный камыш над розовым озером, удочки, лодка, круги по воде от плеснувшей рыбы.
Слава Тебе, показавшему нам свет.
САПФИР
В том царская его заслуга пред Россией,
Что царь, он верил сам в устои вековые,
На коих зиждется Российская земля.
А. Майков
Царское семейство в Гатчине.
Дворец екатерининских времен; два озера, парк; на озерах лебединые стаи, в парке зверинец.
На антресолях рукой достать потолок. Семейные снимки, скромная мебель, пианино.
Ясный весенний день.
Государь в кабинете за письменным столом; на нем сюртук с аксельбантом. На креслах изящный в серой тужурке Наследник; как он невзрачен подле мощного отца!
— Читал ты, что пишут за границей? Когда Буланже явился в заседание парламента, стражу в Бурбонском дворце пришлось утроить. Целая армия стояла под ружьем. Это в так называемой свободной стране. А взятки? Во Франции все можно купить. Граф Парижский думает, что монархия водворит порядок. Поздно. Монархию нельзя навязать народу, воспитанному вне Церкви. Царство земное, как и Божие, созидается в сердцах.
Государь помолчал, поиграл аксельбантом, потупился.
— Поддержать французского короля наш долг, но кто этот король? Внук буржуазного Людовика-Филиппа. Да, Буланже покуда за него, но он же и за Принца Бонапарта. А будет нужно, обоих продаст.
Наводнением затоплен весь Тобольск.
В тот день Государь пожаловал щедрую премию вдове Миклухи-Маклая; другой путешественник, Пржевальский, произведен в генералы. Сердцу Государя близки поэты, художники, ученые. Еще в юности любил он беседовать с Аксаковым, Буслаевым, Соловьевым, Забелиным, Гротом; поощрял таланты Васнецова, Репина, Сурикова, Крамского. Из актеров отмечены им Сазонов, Горбунов, Медведева, Ермолова, Ленский, певец Хохлов. В Эрмитажном театре собираются ставить «Царя Бориса» с участием Наследника и великих князей. Назначая Островского директором театров в Москве, Государь сказал: «Меня вы, надеюсь, знаете, а я с вами давно знаком». В генеральских чинах поэты Полонский и Майков, беллетрист Григорович, философ Страхов, химик Менделеев, живописцы Айвазовский и Боголюбов, композитор Рубинштейн, историки Ключевский, Иловайский и Бартенев. «Я учился истории по вашим учебникам», — сказал Государь Иловайскому. Тайным советником скончался Катков. Фету пожалован орден Анны, Гончарову роскошная чернильница; недавно творец «Обрыва» поднес Государю собрание своих трудов. Чайковский получил пожизненную пенсию; Балакирев назначен директором придворной капеллы. Последнему декабристу престарелому Муравьеву-Апостолу возвращены все права и знаки отличия; государственный преступник Лев Тихомиров отечески прощен. По всей России пронеслись слова старообрядцев Государю: нам в твоих новизнах старина наша слышится. В звании камергеров и камер-юнкеров Высочайшего двора поэты Случевский, граф Голенищев-Кутузов, князь Ухтомский, граф Бутурлин, Павел Козлов, Владимир Мятлев, Всеволод Соловьев.
Рука дающего не оскудеет.
Пятьдесят лифляндских пасторов предано уголовному суду за совращение православных латышей.
Московский медик, профессор Захарьин, пожертвовал на церковно-приходские школы миллион.
А в Татевской средней школе у Сергея Александровича Рачинского кончилась предпраздничная уборка. Теплится лампадка перед киотом. На иконах, на портрете Государя вышитые полотенца; на столах куличи, пасхи, крашеные яйца. И Рачинский, и школьники в белых, с красными узорами, рубашках. Полночь. Яркая церковь переполнена. Ударил колокол. С трудом пробирается крестный ход сквозь праздничную толпу. «Воскресение Твое Христе Спасе ангели поют на небесех». — «Христос Воскресе!» — «Воистину Воскресе!»
Худ. Богданов-Бельский. Чтение Евангелия в воскресной школе Рачинского.В Ташкенте за одну пасхальную неделю разошлось без остатка Евангелие на киргизском языке.
Пятидесятилетний юбилей Аполлона Николаевича Майкова.
Скромную квартиру на Садовой против Юсупова сада с утра осаждают поздравители. Лично заехал к маститому парнасцу поэт К. Р.; от Победоносцева письмо.
Зал Литературно-драматического общества весь в цветах; на сцене бюст Майкова. Среди гостей министр народного просвещения Делянов, министр финансов Вышнеградекий, морской министр Шестаков. Художники, генералы, литераторы, сановники, ученые, актеры, благоухающая гирлянда нарядных дам. А вот и Майков: он невысок, сухощав, на прозрачных глазах очки; с ним неуклюжий, длинный, на костыле, Полонский и председатель общества Исаков. При взрывах рукоплесканий все трое уселись на эстраде.
Майков не умеет улыбаться: он вечно серьезен.
Праздник открылся сообщением от графа Толстого, министра внутренних дел. Государь во уважение заслуг юбиляра пожаловал ему чин тайного советника с удвоенной пенсией.
Гимн и громовое ура.
Граф Голенищев-Кутузов читает юбилейные стихи К. Р. и Фета. Ряд поэтов произносит стихотворные приветствия. Оглашается письмо Гончарова к ученику-юбиляру; в письме пожелания достигнуть глубоких пределов жизни.
Сам Майков прочитал перед гостями новую поэму «Брингильда». Аплодисменты, пауза, робкий вопрос юной дамы: «Ах, Аполлон Николаевич, неужели и весну, и сенокос, и ласточек сочинили вы?» — «Я, дорогая, я»,— растроганно отвечает певец «Рыбной ловли». И мгновенно ожили в памяти летнее утро, изумрудный камыш над розовым озером, удочки, лодка, круги по воде от плеснувшей рыбы.
Слава Тебе, показавшему нам свет.