Venus, Vienna...

Отчего порой второстепенные и незначительные тексты оставляют на сердце глубокое, мрачное, неизгладимое впечатление, а книги классические, всеми признанные, в личной памяти занимают всего лишь музейную витрину с ярлыком-описанием?



В юности графу Льву я решительно предпочитала графа Леопольда. Вот она, отрада и демон неврастеничного австрийского аристократа: Рубенсова славная работа.

Пересказывала, помню, "немке" содержание знаменитого романа и оговорилась: вместо "der Pelz" сказала "der Pilz", и мы обе с фрау Лекторин принялись хохотать: "Венера в грибах", ну надо же :)