Пламенные рЭволюционЭры

Исакер и Шоколад закусывают вдвоём в бывшем губернаторском кабинете.

— Выпьем, Оська.

— Выпьем, Мунька. Такие-то дела.

— А помнишь, Оська, как ты бедовал в Одессе? Уй! Писал черносотенные статейки у Озмидова, православие принял. А теперь...

— А теперь... выпьем, Мунька.

— Выпьем. Да, семьдесят лет ровно шёл процесс. Сколько крови! Мадзини, Бакунин, Гарибальди, Герцен — все на нас работали. Теперь каюк. Русская интеллигенция всё сгноила. Дворянство — тю! — нет его, а мужичьё, как бараны, побей Бог!

— Только боюсь я, Мунька, что с православной верой потруднее будет справиться, чем с царём.

— Дудочки! Церковь без царя нуль. Она им одним держалась. Культ вымрет через несколько лет.

— Скоро.

— Из такого народа! Да их, скотов, заставить можно опять Перуну лбом стукать. Через каких-нибудь двадцать пять лет русскую молодёжь родная мать не узнает. Нет, Святая Русь осталась теперь только в учебниках, да и то у Иловайского.

— Значит, Мунька, мы с Розенталем отправляемся в Святогор на могилу Пушкина. Череп я привезу сюда.

— Час добрый. Гениально ты это придумал, Оська. Коллекция черепов. Кого ты ещё подберёшь себе?

— Представь, выходит не очень много. Ну, Лермонтов, Достоевский. Можно Алексея Толстого. Льва, конечно.

— Царей достань.

— Обязательно. В Америке их с руками оторвут.

— А Тургенев?

— Не стоит выделки. Все эти сморчки Тургеневы, Некрасовы, Салтыковы интересны только для интеллигентской слякоти.

— Слушай, Оська, с вами поедет Брагин, так что за ним посматривай.

— Пустяки. Розенталь его вытрезвил теперь. У него просто белая горячка начиналась. Ну, ещё по одной! За новую Россию!

— Ура!


(Из романа Бориса Садовского "Шестой час")