О важнейшем из искусств и социальной гигиене
Заговорили с френдами о полном падении народной сопротивляемости, толерантности национального организма к любым вирусам. Без малого сто лет под Софьей Власьевной не мимо идут, верно?
В 90-е некоторое отрезвление пришло к бежавшим с нацокраин, когда уютный "дедушка Садык" из фильма "Три тополя на Плющихе" показал своё личико басмача (непременно нужно было сунуть идеологический довесок в нагрузку, как консерву "Завтрак туриста" к шоколадным конфетам "Каракум", в якобы лирический фильм о несостоявшейся любви - на самом деле издевательскую картину о социальном расслоении "новой исторической общности людей", с пошлой моралью о сверчке и шестке).
- Не того ты в жизни боишься, Анна Григорьевна.
- А чего ж мне бояться? Не в лесу живём и не в Америке.
- А что ж, в Америке страшно, что ли?
- Страшно. О том в газетах писали.
Американцы были умнее, практичнее, сняли Alien'а. Жизненный фильм о чужаке "из хищных глубин безжалостного космоса", а фантастика - это как раз "свинарки с пастухами".
Вот и спят усталые игрушки у станции метро "Октябрьское поле".
В 90-е некоторое отрезвление пришло к бежавшим с нацокраин, когда уютный "дедушка Садык" из фильма "Три тополя на Плющихе" показал своё личико басмача (непременно нужно было сунуть идеологический довесок в нагрузку, как консерву "Завтрак туриста" к шоколадным конфетам "Каракум", в якобы лирический фильм о несостоявшейся любви - на самом деле издевательскую картину о социальном расслоении "новой исторической общности людей", с пошлой моралью о сверчке и шестке).
- Не того ты в жизни боишься, Анна Григорьевна.
- А чего ж мне бояться? Не в лесу живём и не в Америке.
- А что ж, в Америке страшно, что ли?
- Страшно. О том в газетах писали.
Американцы были умнее, практичнее, сняли Alien'а. Жизненный фильм о чужаке "из хищных глубин безжалостного космоса", а фантастика - это как раз "свинарки с пастухами".
Вот и спят усталые игрушки у станции метро "Октябрьское поле".