Юрий Соловьёв. ВИЗАНТИЯ ПЕТРА ВЕЛИКОГО
Худ. Лев Лагорио.
Итак, само название Санкт-Петербурга заставляет вспомнить о Новом Риме. Для людей XVII–XVIII вв. Рим и есть город святого Петра. Но в нашем случае, видимо, следует говорить не о первом Риме, который был столицей первосвященника, а не Императора…
Петр символически воспроизводил в своей столице «центр мира», как дважды до него делали на Руси. И Константинополь в этом смысле был вполне сравним со святой землей: «Царьград был второй Иерусалим, – писал в 1915 г. русский религиозный философ С. Н. Дурылин, – святое место, не перестающее быть святым даже тогда, когда попирается ногами недостойными, ибо древо Православия было посажено здесь и разрослось здесь преимущественно перед миром...»
«Центр мира»... Недаром Меншиков называл Петербург «святой землей», а Петр Великий – «парадизом». У европейских народов «парадиз» означает и «рай», и «сердце мира». Герб, составленный для Петербурга его основателем в 1712 г. – золотое пылающее сердце под золотой короной и серебряной княжеской мантией. В символах европейского барокко такая эмблема тоже означает центр мира.
На этом параллели не кончаются: Константин Великий собрал в Новый Рим святыни со всей империи, основал храмы. Так же поступает и русский царь: «Переезжая в Петербург, Петр перевез из Москвы много прославленных чудотворных икон. Так, перевез он знаменитую Казанскую икону, свою келейную – Нерукотворенного Спасителя, … и Знамения Царско-Сельскую, Всех Скорбящих Радосте». Петр Великий основывает храмы, Александро-Невский монастырь, перевозит мощи св. Александра Невского...
Даже то, как описывают основание Санкт-Петербурга, напоминает предание о построении Константинополя, рассказанное в древнерусской «Повести о взятии Царьграда турками в 1453 году»: «пришед в Византию» св. Константин в своем присутствии «повеле горы рыти и нижняя места наполняти, и на глушицах столпы каменные ставити». В основание одного из столпов святой Царь кладет «12 кош, их же благослови Христос, и от древа честнаго и святых мощей»…
Петр Великий основывает город, выложив из дерна крест; первым начинает копать городской ров; закладывает в этот ров святыню – ковчег с мощами св. апостола Андрея Первозванного, первокрестителя Руси. В это время над Петром парит орел, позже сбитый солдатом из ружья.
При основании Константинополя, согласно помянутой древнерусской повести, тоже был немаловажный эпизод с орлом: «И се змий внезапу вышед из норы, потече по месту, и абие свыше орел спад, змия позвати и полете на высоту, а змий начат укреплятися вкруг орла. Цесарь же… и вси людие бяху зряще на орла и на змию. Орел же… паде с змием на то же место, понеже одолен бысть от змия. Людие же, текше, змия убише, а орла изымаше. <…> А орел есть знамение крестьянское, а змий – знамение бесерманское».
Красноречивый эпизод, при котором вспоминается петербургский «Медный всадник» (напоминающий, сознательно или нет, старинный константинопольский монумент Императору Юстиниану, к тому же, у Петра и Юстиниана было известное портретное сходство) – и, коль скоро, «змея – символ мусульманский», то и придающий петербургскому памятнику еще одно истолкование, в духе крестового похода 1711 года. Если продолжать параллели, то следует вспомнить, что в Петербурге собирались установить статую Константина Великого (ее модель хранилась у наследников первого петербургского архитектора Д. Трезини), в иконостасе Петропавловского собора помещают икону равноапостольного Царя (это не новость – в XVI в. на Руси начинают писать иконы «Церкви воинствующей», где в центре святого воинства, под Крестом, изображался св. Константин)...
Полностью здесь.