Г-на Лажечникова сочинение

Недаром я опасалась перечитывать "Ледяной дом", который так нравился  в детстве. Помнилось, что  роман вальтер-скоттовского типа, с основной интригой - любовной, да ещё героиня вымышленная, да ещё направление - русский романтизм, с его "бестужевскими каплями". Изнурительны все эти "неизъяснимые восторги", да-с. В большом количестве взрослому человеку вещь нестерпимая.

"...как тать, в ночной глуши, под дубинкой ревнивого мужа, перехватывал с уст красавицы поцелуй, раскаленный беснующимися восторгами..."

"Знаешь ли, Мариула, что ты походишь на одну мою знакомую княжну как розан увядающий на розан, который только что распукивается..." (А ещё "для Остермана наступало критическое время".)

"...мелькнула ее гомеопатическая ножка, обутая в красный сафьянный сапожок..."

"Луна, полная и свежая, как дева, только что достигшая периода своей физической образованности, выказывала на голубом небе округленные, роскошные формы свои..."

А вот превосходное выражение:

"...в горле ее бился предсмертный колоколец" - Тынянов позаимствовал его для "Восковой персоны" ("В полшеста часа забил колоколец у него в горле, и он умер").

Наше  всё считал, что роман скоро забудут. Пушкин ошибся.

Юрий Нагибин был раздражён несправедливостью Лажечникова в описании исторических лиц настолько, что написал превосходный рассказ  о Василии Тредиаковском, Волынском, Анне, Бироне и ледяном доме - "Остров любви".

Чудесная вещь, впрочем, - благодаря светящемуся чертогу, достойному Снежной Королевы. "В России холодно. Кай человек, эрго Кай  смертен. Россия - наше Отечество. Кай замёрзнет насмерть". Ледяным светом лютого русского бытия пронизаны страницы этого болтливого, высокопарного, исторически несправедливого романа.