ДОН-АМИНАДО (1880-1957). История мира
Несмотря на уклоны и изъяны,
Человек произошел от обезьяны,
За исключением Коллонтай,
Которая – попугай.
Когда же человек произошел,
Он взял и перешел,
Прямо по перешейку,
В коммунистическую ячейку.
Там этот первый коммунист
Получил свой фиговый лист,
Служивший при этом
И партийным билетом.
От природы будучи не дурак,
Он вступает в гражданский брак
С целью размноженья
По таблице умноженья.
Размножась, что называется, всласть,
Он голосует за советскую власть
Над всем мирозданьем
Открытым голосованьем.
Скоро это там, или нет,
Проходит несколько тысяч лет,
И, судьбы превратность,
Случается неприятность:
Придумав гениальный клич,
Наш могучий Владимир Ильич
Говорит толпе исполинской
С балкона балерины Кшесинской:
— Развернись , как бездна, как хлябь!
Что касается награбленного, грабь!
Грабь в качестве основного закона!
И потом слезает с балкона.
Потом проходит лет пять,
И Ленин говорит опять:
— Чувствую я, что околею,
Что-то тянет меня к мавзолею...
Когда умру, положите меня тут,
А идеи мои... пусть живут.
Кто ж смел Ленину противоречить?
Раз просит, надо увековечить.
Сколотили ему первосортный гроб,
Серп в руку, молот на лоб,
Накопали, как надо, землицы
Посередине столицы,
И в яму – на казенный счет.
А время, между прочим, течет.
Уважайте же, товарищи, яму ту,
Изучайте свою политграмоту...
Человек произошел от обезьяны,
За исключением Коллонтай,
Которая – попугай.
Когда же человек произошел,
Он взял и перешел,
Прямо по перешейку,
В коммунистическую ячейку.
Там этот первый коммунист
Получил свой фиговый лист,
Служивший при этом
И партийным билетом.
От природы будучи не дурак,
Он вступает в гражданский брак
С целью размноженья
По таблице умноженья.
Размножась, что называется, всласть,
Он голосует за советскую власть
Над всем мирозданьем
Открытым голосованьем.
Скоро это там, или нет,
Проходит несколько тысяч лет,
И, судьбы превратность,
Случается неприятность:
Придумав гениальный клич,
Наш могучий Владимир Ильич
Говорит толпе исполинской
С балкона балерины Кшесинской:
— Развернись , как бездна, как хлябь!
Что касается награбленного, грабь!
Грабь в качестве основного закона!
И потом слезает с балкона.
Потом проходит лет пять,
И Ленин говорит опять:
— Чувствую я, что околею,
Что-то тянет меня к мавзолею...
Когда умру, положите меня тут,
А идеи мои... пусть живут.
Кто ж смел Ленину противоречить?
Раз просит, надо увековечить.
Сколотили ему первосортный гроб,
Серп в руку, молот на лоб,
Накопали, как надо, землицы
Посередине столицы,
И в яму – на казенный счет.
А время, между прочим, течет.
Уважайте же, товарищи, яму ту,
Изучайте свою политграмоту...