Гамаюн ли, Сирин
«...Блок смотрит в одну точку. Иногда в счастливый день из обоев и мебели, из окна с лицейским садом, из стола с бумагами и бутылкой «Нюи» сгущается какое-то облако. Понемногу это облако превращается в сероватый светящийся грот. Вдруг зазвенит чей-нибудь назойливый звонок – тогда все пропало. Но кругом тишина. И в средине грота начинает вырисовываться фигура цапли. Она стоит неподвижно на одной ноге. Цапля – стеклянная, она тускло светится. Понемногу этот тусклый свет делается ярче, разгорается, переходит в сияние. Хрустальная сияющая цапля стоит в центре голубого грота перед остановившимся, неподвижным взором Блока. Его глаза неподвижно уставлены в это странное видение, губы начинают шевелиться, повторяя первые слова зарождающихся стихов. Покуда Блок не увидит свою цаплю – стихи не выйдут.
– Мне так хотелось писать сегодня, – говорит он. – Я был уверен, что она появится. И так досадно – сидел, ждал – ничего.
– И стихи не вышли?
– Не вышли» (Георгий ИВАНОВ, «Китайские тени»).
Кого видел Блок? Египетского божка Ибиса? Однако цапля – птица божка Бенну, одно из обличий Феникса. Птицы! Genius loci Петербурга тоже видел птиц. Павлины моих сновидений и та пригрезившаяся стая голубей с пунсовым оперением – или то была розовая чайка?..
О финиксѣ. Финиксъ красна птаха есть паче всѣх и павы краснѣй. Пава бо ни златом, ни сребром образъ имѣта, а финиксъ уакинфовъ и камениа многоцѣнна. Вѣнець носит на главѣ и сапогы на ногу, якоже царь. Есть же близъ Индѣя, близъ Солнечна града. Лежить же лѣт 500 на кедрех ливаньских безъ брашна. Питаеть же ся от Святаго Духа. И по пяти сотъ лѣт исполняеть крылѣ свои от добрых вонь. И клепает ереи Солнечнаго града и идет птаха та ко иерееви и входит во церковь. И сядет на степени олтарном иерей со птахою. И будет все попелъ. И заутра прииде ерей и обрящет птицю птенець младъ бывшь. И по двою дньма обрящеть ю совершену, якоже и преже была. И целует ю иерей и пакы отиде на свое мѣсто.
Да како неразумнии жидовѣ не яша вѣры тридневному воскресению Господа нашего Иисус Христа. Яко сию птицу самъ оживляеть, да какъ самъ себѣ не востави. Сего дѣля пророкъ Давидъ глаголеть: «Праведникъ яко финиксъ процвѣтеть, яко кедръ ливаньский умножится, насаждение в дому Господни».
О голуби. Голубъ славно есть во птицах. Разумѣй же о бѣлей и о чернѣй голубици, како ходят белыи и пестрыа и черныа и чермьныя и кормят птенци свои во сыне голубичи. Да не могут о собѣ возлетати, дондеже обыйдет чермнаа голубица и подаст имъ пищу не возлетять.
Тако и Спасово пришествие рѣша пророци, Моиси и Аронъ, Самуилъ, Данилъ, Малахиа, Исайя, Иеремиа и прочии пророци о Иисусѣ. И не могоша урѣснити своего слова, дондеже прииде черьмнаа голубица, Иоан Креститель, то бо крести Иисуса, глаголя: «Се агнець Божий, воземляй грѣхы всего мира». И ты, человѣче, не вдаляй себѣ от церкви; да не вуслышиши: «Не вѣде васъ».
( «Византийский Физиолог»)
– Мне так хотелось писать сегодня, – говорит он. – Я был уверен, что она появится. И так досадно – сидел, ждал – ничего.
– И стихи не вышли?
– Не вышли» (Георгий ИВАНОВ, «Китайские тени»).
Кого видел Блок? Египетского божка Ибиса? Однако цапля – птица божка Бенну, одно из обличий Феникса. Птицы! Genius loci Петербурга тоже видел птиц. Павлины моих сновидений и та пригрезившаяся стая голубей с пунсовым оперением – или то была розовая чайка?..
О финиксѣ. Финиксъ красна птаха есть паче всѣх и павы краснѣй. Пава бо ни златом, ни сребром образъ имѣта, а финиксъ уакинфовъ и камениа многоцѣнна. Вѣнець носит на главѣ и сапогы на ногу, якоже царь. Есть же близъ Индѣя, близъ Солнечна града. Лежить же лѣт 500 на кедрех ливаньских безъ брашна. Питаеть же ся от Святаго Духа. И по пяти сотъ лѣт исполняеть крылѣ свои от добрых вонь. И клепает ереи Солнечнаго града и идет птаха та ко иерееви и входит во церковь. И сядет на степени олтарном иерей со птахою. И будет все попелъ. И заутра прииде ерей и обрящет птицю птенець младъ бывшь. И по двою дньма обрящеть ю совершену, якоже и преже была. И целует ю иерей и пакы отиде на свое мѣсто.
Да како неразумнии жидовѣ не яша вѣры тридневному воскресению Господа нашего Иисус Христа. Яко сию птицу самъ оживляеть, да какъ самъ себѣ не востави. Сего дѣля пророкъ Давидъ глаголеть: «Праведникъ яко финиксъ процвѣтеть, яко кедръ ливаньский умножится, насаждение в дому Господни».
О голуби. Голубъ славно есть во птицах. Разумѣй же о бѣлей и о чернѣй голубици, како ходят белыи и пестрыа и черныа и чермьныя и кормят птенци свои во сыне голубичи. Да не могут о собѣ возлетати, дондеже обыйдет чермнаа голубица и подаст имъ пищу не возлетять.
Тако и Спасово пришествие рѣша пророци, Моиси и Аронъ, Самуилъ, Данилъ, Малахиа, Исайя, Иеремиа и прочии пророци о Иисусѣ. И не могоша урѣснити своего слова, дондеже прииде черьмнаа голубица, Иоан Креститель, то бо крести Иисуса, глаголя: «Се агнець Божий, воземляй грѣхы всего мира». И ты, человѣче, не вдаляй себѣ от церкви; да не вуслышиши: «Не вѣде васъ».