...Я хочу обратить внимание на одно любопытное обстоятельство: в тот момент, когда началась эта апокалипсическая эпоха нашей истории, в России существовала многогранная, глубокая культура: искусство, философия, богословие – то, что называется «серебряный ренессанс». Поразительным образом эта тонкая и глубокая культура оказывалась в высшей степени невосприимчивой к тому вопросу, о котором я сказал, очень не склонна хоть как-то на него ответить. Ее представители либо давали очень поверхностные, совершенно не удовлетворяющие нас ответы, либо уходили в какое-то другое измерение и от ответа отказывались. Конечно, когда они сами попадали под шестеренки этого механизма, они передавали те чувства, которые они испытывали, своими – высочайшими – художественными средствами – «Муж в могиле, сын в тюрьме...» – но это было, так сказать, фактологическое описание, которое показывало еще раз трагизм и драматичность того, что происходит, но никак не было даже попыткой его осмысления. Мне приходят в голову, как исключения, только Блок и Замятин. Может быть, есть и другие, кого я не вспомнил или не знаю, но картина общая, мне кажется, такова. Например, в 1917 г., когда можно было просто думать, что Россия кончилась и совершается ее агония, мудрый и тонкий богослов о. Сергий Булгаков написал одно из самых своих глубоких произведений «Свет Невечерний». В этой книге только по одному подстрочному примечанию можно узнать, что книга написана в 1917 г., а не на десять, не на двадцать лет раньше. И подобная позиция была для той культуры типичной! По-видимому, произошел как бы геологический переворот в области духа. Человечество существовало до того и в историческом времени двигалось в каких-то определенных пластах бытия, его контакты с другими пластами были редкими и были делом избранных, исключительных людей. Произошли какие-то обвалы, совершенно новые пласты бытия вторглись в жизнь, и духовная жизнь протекала уже в этих новых условиях. ... Я до сих пор помню, как впервые читал это стихотворение. Когда дошел до «склонившемся к нашим мукам», то мысль, забегая вперед, рисовала что-то вроде образа плачущей Богородицы, и он казался мне очень трогательным, сильным. Но образ «темного демона, угашающего огни», был совершенно неожиданным и поразил меня. Действительно, кроме, так сказать, внешних форм воздействия зла – мучительства, обмана, – существует и более глубинное его воздействие, когда оно убивает добро и красоту, «угашает огни». И если сейчас эпоха «пыток и казней» может быть (но лишь может быть!) для нас позади, то апогей «гашения огней» лишь приближается. В кино, театре, литературе появляется все больше произведений, где нет хороших, симпатичных людей, рисуется темный, безблагодатный мир. На нас надвигается образ жизни, в котором дети не будут знать ни колыбельных, ни сказок, а воспитываться на «мультиках по телеку», когда первая любовь, описанная Шиллером и Тургеневым, заменится половым актом, увиденным в кино, а любовь к своей родине, устарелый «патриотизм» уступит место более «прогрессивной» концепции космополитизма. Один видный атомник несколько лет назад рисовал картину мира, в котором из всех живых существ останутся лишь люди и бактерии. У нас на глазах действительно кто-то «угашает все огни» – один за другим. Полностью здесь.