...Крепко пахнет с низка, в Охотном. Там старенькая такая церковка, Пятницы-Прасковеи, редкостная была игрушечка, века светилась розовым огоньком лампадки из-за решетчатого окошечка, чуть не с Ивана Грозного. И ее, тихую, отнесли на... амортизацию. Так там, узенький-узенький проходец, и из самого проходца, аршина в два, — таким-то копченым тянет, с коптильни Баракова, и днем, и ночью. Там, в полутемной лавке, длинной и низенькой, веками закопченной для ценителей тонкой рыбки выбор неописуемый всякого рыбного копченья. Идешь мимо, думаешь об этаком высоком и прекрасном, о звездах там, и что, к примеру, за звездами творится... — и вдруг пронзит тя до глубины утробы... и хоть ты сыт по горло, потянет тебя зайти полюбоваться, с кульком бараковского богатства. На что уж профессора, — университет-то вот он, — а и они забывали Гегеля там со Шпегелем, проваливались в коптильню... — такой уж магнит природный. Сам одного видал, высо-кого уважения мудрец-философ... всегда у меня тонкого полотна рубашки требовал. Для людей с капиталом, полагаете? Ну, розовый сиг, — другое дело, а копчушек щепную коробчонку и бедняк покупал на Масленой. Упоительное "РОЖДЕСТВО В МОСКВЕ" Ивана Сергеевича Шмелёва. Как глянешь дату и место написания, как представишь его, скорбного и голодного: одни глазищи да скулы, — в Париже под немцами... На реках Вавилонских, тамо седохом и плакахом, внегда памянути нам Сиона. ...Вот и канун Рождества – Сочельник. В палево-дымном небе, зеленовато-бледно, проступают рождественские звезды. Вы не знаете этих звезд российских: они поют . Сердцем можно услышать, только: поют — и славят. Синий бархат затягивает небо, на нем — звездный, хрустальный свет. Где же, Вифлеемская?.. Вот она: над Храмом Христа Спасителя. Золотой купол Исполина мерцает смутно. Бархатный, мягкий гул дивных колоколов его плавает над Москвой вечерней, рождественской. О, этот звон морозный... можно ли забыть его?!.. Звон-чудо, звон-виденье. Мелкая суета дней гаснет. Вот воспоют сейчас мощные голоса Собора, ликуя, всепобедно. "С на-ми Бог!.." Священной радостью, гордостью ликованья, переполняются все сердца, "Разумейте, язы-и-и-цы-ы... и пок-ко-ряй – теся... Я-ко... с на-а-а-а – ми Бог!" Боже мой, плакать хочется... нет, не с нами. Нет Исполина-Храма... и Бог не с нами. Бог отошел от нас. Не спорьте! Бог отошел. Мы каемся. Звезды поют и славят. Светят пустому месту, испепеленному. И наивное законничество: Храма-то нет, вот покается народ, возстановит Храм Христа Спасителя, тогда... А Церковь не в брёвнах, а в рёбрах, забыл русский писатель народную поговорку. (Покойный В.В. был оптимист большой. А я вот уже и не жду ничего. Под горку, под горку...)