Побасенки околоцерковные (продолжение впредь)

Как-то раз на каникулах старец Аллегорий, известный своей строго подвижнической жизнью, профессор А. Сиплый, известный своей книгой «Путы разные в поясках из тины» и дьякон О. Курков, известный своим неамериканским миссионерством, отправились кататься на лодке по реке Неглинке. По обычаю, начали они спорить между собой: что такое дао? и не заметили, как течение вынесло лодку в открытое море, точнее – открытое Корейское море (но там не было таблички). И вот, устали они спорить, замолчали и огляделись вокруг. Лодка мягко покачивалась на волнах, солнце весело золотило горизонт. Старец Аллегорий посмотрел на восток, профессор А. Сиплый – на запад, а дьякон О. Курков – на север и на юг одновременно. Но увидели они все трое одно и то же, а именно – ничего. В таких случаях хорошо успокоить нервы посредством чего-нибудь перекусить, но увы – путешественники не рассчитывали на морской рейд и потому сели в лодку налегке. А голод уже давал себя знать.

– Что будем делать? – мрачно спросил О. Курков.

– Эх, рыбки бы: нынче ведь пост, – вздохнул старец Аллегорий и обмакнул бороду в морскую воду, подозревая в её глубине множество съедобных обитателей. –

Воспевает чрево страстное:

Где ты, где ты, рыба красная?

Воспевает плоть дебелая:

Где ты, где ты, рыба белая?

– Как учит святитель Игнатий Брянчанинов, «отплыви на глубину, и закиньте сети свои для лова» – глубокомысленно заметил профессор А.Сиплый.

– Какие сети: интернет, что ли? – отозвался О. Курков. – У меня карта просрочена. И вообще, это не Брянчанинов, а из Евангелия откуда-то. Когда последний раз Библию в руки брали, товарищи?

– Вот он, тлетворный дух протестантизма! Забвение святых отцов! – профессор собрался уж было стать в позу ex cathedra, да вспомнил, что обед – увы! и сразу сник.

– Давай у Аллегория спросим: он у нас в святых отцах числится, – предложил прагматичный дьякон. – Отец святой! Как бы нам пообедать, а?

– Моя идея такова: надо сотворить молитву перед вкушением пищи, а там будь что будет, – отозвался старец Аллегорий.

– Это явная прелесть! Мечтание! – возмущенно возразил профессор А. Сиплый.

– Хуже того: сектантство! – подержал его дьякон О. Курков.

– Ладно, а вы-то что посоветуете? – ответил смиренный старец.

– Любовь! Одна только любовь, и ничего кроме любви! – возвысил голос профессор А. Сиплый. – Любовь и смирение: вот что нам поможет. Глубокое смирение со стороны одного из нас…

– А нельзя ли поконкретнее? – перебил его Аллегорий.

– Глубокое жертвенное смирение со стороны одного из нас, кто помоложе… и потолще… – и профессор пристально взглянул на дьякона О. Куркова.

– А-а! Понял! Но сегодня же пост, а он гляди-ка какой скоромный… Может, подождем до 12 ночи? – с энтузиазмом поддержал профессора старец Аллегорий.

– Не дамся! – вскричал дьякон О. Курков и апологетично сверкнул очками. – В моём лице православие будет защищаться до последнего!

– Тут тебе не рерихи, – язвительно заметил профессор. – Есть и поправославнее тебя…

– И не публика в провинциальном ДК, – добавил старец. – А ну, сымай очки!

– А-а-а!!! – вскричал О. Курков, вскакивая на ноги в боевую стойку миссионера. Плюх! Лодка перевернулась, и все трое оказались за бортом.

Через пятнадцать минут мокрые богословы угрюмо вычёрпывали воду, ещё более голодные после морского купания.

– Ладно, пусть помолится, – буркнул дьякон О. Курков. – Потом книжку про него напишу, суевера…

– Ох, прелесть, прелесть… – неодобрительно качал головой профессор, вспоминая академическую столовую.

«Послушание превыше поста и молитвы» – укрепился аскетическим помышлением старец Аллегорий, взял чётки в руки, закрыл глаза и тотчас погрузился в прелесть. Ум его воспарил над морем и устремился к берегу. И вот, видит он пляж, пальмы, какой-то ресторанчик… Улыбчивый официант с раскосыми глазами предупредительно подносит меню: «Сяо? Мао? Дао?» Старец быстро сообразил: «Сало, мясо… нельзя: пост» – и обратился к официанту по-китайски: «Слышь, браток! Давай-ка своё дао, на троих… под сакэ». Тот мигом обернулся, балансируя подносом с чем-то жарено-аппетитно-соблазнительным, растопырившим четыре лапки… «Эх, умри, душа моя, с филистимлянами!» – вспомнилось почему-то старцу, и он вонзил вилку в дао.

Видение мгновенно рассеялось: Аллегорий по-прежнему был в лодке. Но что-то происходило: лодка ходила ходуном, товарищи его суетились и орали, откуда-то слышался щенячий визг. Сглотнув слюну и придя в себя, Аллегорий увидел следующую картину: профессор А. Сиплый махал пиджаком, дьякон О. Курков свесился через борт и протягивал руку, приговаривая: «На! На!» – хотя, конечно же, там ничего не было (вот оно, миссионерство) – а в воде неподалёку бултыхалась невесть откуда взявшаяся пся типа болонки.

– Любовь! Любовь!!! – вопил профессор.

– Рыба! Рыба!!! – вторил ему старец.

– Поймал! Поймал!!! – громче их обоих возгласил неамериканский дьякон-миссионер, втаскивая собачонку в лодку.

И вот уже над просторами Корейского моря разносится русская песня: «Из-за острова на стрежень, на простор речной волны»… Старец Аллегорий и профессор А. Сиплый дружно взмахивают вёслами, дьякон О. Курков привязал шнурком от ботинок собачий хвостик и дразнит за кормой акул, лодка с тремя богословами уверенно держит курс к континентальному берегу. Все сыты и счастливы. Каникулы!