Занятно, как бронзовеют маски на великих писателях: скажет всякий прохожий: "наше всё" - и тут же прибавит: "яблоко, нос". Как воспринимается образ Ивана Шмелёва? Столп благочестия, агнец-бытописатель, певец православного детства в купеческой Москве; и отошел ко Господу в монастыре после службы. И вдруг читаешь переписку с Бредиус-Субботиной, а там прелестное: ...свет ты мой нежный, спасающая! Сжимаю тебя, кошечку, в объятиях, как... всю мою! Пусть платонически. Ольга, как я тебя жажду... - идиот! Что со мной?! Я могу гимн петь, любить... безумно-молодо и страстно. Идиот... сты-ди-ись, идиот! Но и невинный: все мое к тебе, в тебе... пить тебя хочу, вы-пить... о, безумец! Ольга... ты понимаешь... как я тебя хочу..? я шепчу тебе хочу... всей, телесной, безумствовать хочу, перелить в тебя всю любовь, всю нежность... всю силу... есть, представь, и так это ясно, что есть! И ты бы почувствовала это... и отдалась вся. О, бесценная!., о, бабочка живая, женщина... красавица... умница, гениальница... - ты и в страсти, уверен, гениальна... можешь дать чудного вина, и опьянить. Должно быть это мой последний порыв греха... пройдет... Но как бы хотелось, чтобы он не прошел!.. чтобы я хоть раз имел тебя..! и - точка. ... Главное, обрадовало меня, что шоколадка есть для малютки, пососать... ты лю-бишь, девочка, шоколад! Ах, как бы я был счастлив - послать тебе кило-два! ... Но довольно... Во мне столько нежности к тебе, я оголодался... и теперь все во мне слилось в - тебе. Да, хоть издалёка поцелую... "нахолостую". "А кУму не сенца... - хотелось бы мясного... да... "про запас" Лиса - ни слова!.." А-а-а-а... запас-запас... да не про нас. Вот идиот!.. Молодая душа... дурацкая... чего думает..! Акварельку пришлешь... - поцелую миллион раз, до "расцеловки"... до... разъятости... до... - обмиранья. Чудесны цветы... - мне Юля привезла... - но ты лучший из всех... Дурка, душись, все духи вылей на себя! Для тебя я ездил искал, "вырывал"... а ты... хранишь. Изволь для меня, - !!! - душиться до головокружения. "Душистый горошек" все томится, слышу - шепчет: "хочу... вылиться на девочку Олю... на ее нежное тельце... на ее головку... умную... а ты меня держишь в ящике, где белье... чистое, правда, но в ящике! распакуй, мне душистому, душно!.. я люблю солнце и женские глаза... (Ка-ков! А я и еще что-то, - душку, душу, сердце, и... - жгучесть чудесной.) я был когда-то бабочкой... порхал по ветерку, покачивался на своей шероховатой ножке... я хочу отдаться... - ишь, чего захотел! - ей... пусти меня... вы-пусти... и я так задышу... задышу... - это моя песня, моя молитва!.." Ольга, да скажи тем идиотам, кому-нибудь, - пусть кто-нибудь заедет. Жду, когда бы можно было послать пакетом. Ольгуличка, как люблю!.. Твой идиот В. Это бедный старик-вдовец чужой жене пишет. Правду молвить, она сама, восторженная читательница, прислала в редакцию "любимому писателю" обожающее письмо, и всё заверте... Читала их переписку - веселилась. Все вы одинаковы. Бедный Шмелёв.