САМОВАР В МОСКВЕ Люблю я вечером, как смолкнет говор птичий, Порою майскою под монастырь Девичий Отправиться и там, вдоль смертного пути, Жилища вечные неслышно обойти. Вблизи монастыря есть домик трехоконный, Где старый холостяк, в прошедшее влюблённый, Иконы древние развесил на стенах, Где прячутся бюро старинные в углах, Среди вещей и книг, разбросанных не втуне, Чернеются холсты Егорова и Бруни. Там столик мраморный, там люстра, там комод. Бывало, самовар с вечерен запоет И начинаются за чашкой разговоры Про годы прежние, про древние уборы, О благолепии и редкости икон, О славе родины, промчавшейся, как сон, О дивном Пушкине, о грозном Николае. В курантах часовых, в трещотках, в дальнем лае Мерещится тогда дыханье старины, И оживает всё, чем комнаты полны. В картинах, в грудах книг шевелятся их души. Вот маска Гоголя насторожила уши, Вот ожил на стене Кипренского портрет, Нахмурился Толстой, и улыбнулся Фет. И сладостно ловить над пылью кабинетной Былого тайный вздох и отзвук незаметный. "Человек, обладающий самоваром, уже не одинок". САМОВАР В ПЕТЕРБУРГЕ О, Петербург, о, город чародейный! Я полюбил тебя, фантом туманный, Огни витрин и окон блеск обманный, И сырость вод, и Невский, и Литейный. С тобой, обманщик призрачный и странный, Я полюбил уют мой бессемейный. Здесь чувствуешь себя нечеловеком, Здесь явь как сон, действительность как сказка, И вот уж не лицо на мне, а маска. И всем я равен, принцам и калекам, И льнет беспечность легкая, как ласка, Как поцелуй, к моим тяжелым векам. Здесь после дня, прошедшего без меты, Как на экране кинемо-театра, Развинченной походкой па-де-катра Бреду по Невскому, купив газеты, С коробкой карамели «Клеопатра», И сладки мне душистые конфеты. А дома самовар из красной меди, С соленым маслом, с маковой подковкой. Быть может, гостья с римскою головкой, Холодная и строгая, как леди? Нет никого. Вздыхаю над «Биржевкой», Томлюсь в вечернем петербургском бреде.