Загробный гость и крепкое дружеское рукопожатие
Филипп Меланхтон рассказывает, что его тетушка овдовела, будучи в положении; однажды вечером, когда уже близились роды, она сидела у огня и увидела, как в дом вошли двое — первый походил на ее умершего мужа, а с ним был высокий и грузный францисканец. Поначалу она испугалась, но муж успокоил ее, говоря, что должен сообщить ей нечто важное; затем он жестом велел францисканцу удалиться ненадолго в другую комнату, дабы он мог передать жене свои пожелания. Он просил ее отслужить по нему мессы и дать ему руку, ничего не страшась. Она замешкалась, и он заверил ее, что не причинит ей зла. Что ж, она вложила свою руку в ладонь мужа, после отняла руку, и вправду не испытав никакой боли, однако рука оказалась так обожжена, что навсегда осталась почерневшей. После этого муж позвал францисканца, и два призрака исчезли...
(Шарль Нодье, из кн. "Инферналиана".)
(Шарль Нодье, из кн. "Инферналиана".)
И у Василия Андреевича Жуковского тот же мотив:
И печать роковая в столе вожжена:
Отразилися пальцы на нем;
На руке ж — но таинственно руку она
Закрывала с тех пор полотном.
Мораль: бабы — дуры, сами виноваты. Сказано же: "но эту руку мы протянем не всем!"
Мотив инфернального рукопожатия небезлюбопытен: тяжело Дон-Гуану пожатье каменной десницы Командора, и Гётц фон Берлихинген, рыцарь с железной рукой, припоминается (протез сей был куда как самостоятелен в новелле ужасов Жана Рэя «Рука Гётца фон Берлихингена»), и мн.др.