Неприличных тем не существует, — есть темы, неприлично трактованные. Я не вижу ничего непристойного в том, чтобы написать апологию женского крупа. О мужском не стоит и говорить: он всегда менее выразителен и хуже моделирован. Попечение о нем я предоставляю урнингам, — “я не из их числа”. В Юсуповской галерее была небольшая овальная картина Буше "Спящая Венера". Прелестная девушка дремлет на лоне природы, повернувшись обнаженным задом к Трем амурам. Амуры восторженно любуются дивными полусферами спящей прелестницы. Почему три амура — не больше и не меньше? Я думаю, тут скрытая мысль: художник хотел изобразить веру, надежду, любовь и сказать тем самым, что только женщина с красивым крупом заслуживает нашей веры, надежды и любви, все же прочее — от лукавого. Не случайно слово круп у французов женского рода и не случайно любовь, вера и надежда — мужского. В целом мире не существует ничего более красивого, чем женский круп. Можно спорить о его пропорциях, можно отстаивать тот или другой канон, но в принципе одно: это место, где, по выражению французов, спина теряет свое название, лучшее из всего, что сделал Демиург (в плане эстетическом). Это — венец мироздания и лучшее украшение женщины. Это — самая изящная модификация сфероида. Вместе с тем, это — пластический символ изначального дуализма всего сущего. Уже античный мир понимал эту истину: недаром греческая скульптура создала Афродиту Каллипигу, то есть Афродиту Красивозадую. Приподняв край хитона, обернувшись назад, богиня любуется своим божественно красивым крупом. Одна безчисленных копий этой прославленной статуи имеется в Павловском парке и там она поставлена исключительно удачно: мраморная статуя стоит на небольшом пьедестале посреди мелкого пруда. Ее формы отражаются в воде как в зеркале, и это удваивает ее очарование. Зад Каллипиги такой же символ любви, какими были в античном мире мирт, роза и яблоко, а в христианскую эпоху — агнец, пеликан или пылающее сердце. Всеблагая и многолюбивая Каллипига — праматерь седалищной прелести, олицетворение всепобедного очарования женского тела, самая пленительная часть которого помещается ниже спины. Древние приверженцы безсмертной красоты молились Каллипиге, боготворили ее. В процессе одичания и поглупения человечества, называемом прогрессом, сакральный смысл этого изваяния был забыт. Цивилизованные французы, завзятые мастера по части gauloiserie и frivolité, разменяли обожествление плоти на вольные шутки и чувственное легкомыслие. К их чести надо признать, что, неистощимо изобретательные по части эротической терминологии, они создали целый букет поэтических наименований крупа. Русский язык знает только вульгарную задницу, неуклюжее “седалище”, нелепые “ягодицы” и грубую “жопу”. Веселые же галлы говорят: "округлости Цитеры" (les globes de Cythère),“полушария Амура” (les mappemondes), “вход художников” (l’entree des artistes), “круглая оснастка” (la ronde garniture), "этаж Амура" (l’entresol de l’Amour), “двойная шестерка” (double-six), "нежные шары" (les soeurs tendres), “полная луна” (la lune). Кавалер де Кюбьер именует круп не иначе как “задние холмы” (mamelons d’arriere — poste). Le derrière [...] определяется как “облик розовый и пухлый” (figures roses et potelles)... Этот круп увековечивает Фрагонар в своем “Стакане воды”, где показаны пышные чресла... Тот же предмет живописуют Шалль, Бодуэн и многие другие мастера peinture erotique. Восемнадцатый век особенно ценит подрагивание пышного крупа (les croupes rebondissantes). Эпоха первой Империи имеет свое излюбленное название крупа — “цель Амура” (la cible de l’Amour).