Горючие слёзы Пришвина и Паустовского

День золотой осени выдался на радость живописцам: с лазурным итальянским небом, ярким солнцем, сухой и почти безветренный. Перед "Металлостроем" (лязгающее и скрежещущее имя поселения, тут только Чулаки и давить машиной), над ярко-синим прудом (уточки, лысухи на воде, зелёный островок с расписным кустарником) склонились ивы в чуть позлащённых буклях, а вокруг рдели клёны и сверкали золотом берёзы; красота пейзажа — ненарочитого, неупорядоченного — показалась эрмитажной, павловской, невозможной. Горящая купина повсюду, и в каждом кусте — божество. Я оцепенела от блаженства. Никто из пассажиров в окно не смотрел. Все уткнулись в смартфоны.

На лицекнижии жалуются зрелые литераторы, что молодёжь творческих семинаров не умеет описывать природу. "Дерево, листик, птичка". "Обобщённый Клим" нагибинского насмешливого рассказа. (Вспомнилась поездка со знакомыми приезжими в Петергоф, к фонтанам: девушка всю прогулку пялилась в телефон. "Ты находишься в красивейшем месте России", сказала я ей. "Да, я знаю", пробубнила она, не отрываясь от "вконтактика". "Белочка, белочка тащит орех!" — воскликнули рядом. Даже головы не повернула. Ходячий мертвец.) Зато, прибавляют мэтры, начинающие пишут лишь мистику, ужасы и абсурд. Всё это не сулит ничего хорошего, на мой взгляд.