Богомолье
На площади Трёх вокзалов явился новый монумент: Егорий, курчавостью схожий с нашим всем, поражает змия. Поначалу предположила в памятнике — фонтан.
Экспресс "Фёдор Чижов" доставил наши изнеженные телеса в Сергиев Посад, а далее мы с другом паломничали пешим ходом, хотя бы в частичное исполнение заветов священных.
В 2014-м году праздновалось семисотлетие памяти преподобного Сергия, и на повороте явился металлический памятный знак, тоже мною невиданный. День выдался тёплый и сырой, совсем осенний, в воздухе вились комары, золотые кресты скрадывал утренний туман.
Лавру одолело китайское нашествие, продавцы ушанок и матрёшек бойко мяукали и квакали по-китайски, в модных магазинах рядом с русскими и английскими надписями появились иероглифы. Они были повсюду, эти шумные сыны Азии! Что им наши святыни, туристам! Но прилежно цедили святую воду в бутылки и термосы, лезли в церковные лавки и, конечно же, фотографировались повсюду.
Во внешней тьме знаком геенны огненной устроен "вечный огонь", а напротив в ёлках скромно прятался бюст лукича.
Кстати, проходили мы мимо нового памятника, незавершённого: Голгофы в терновом венце. "Репрессированному духовенству?" — предположила я. "В 1928-м был репрессирован весь Сергиев Посад", ответил высокоумный спутник мой.
Мы помолились, по старинному обычаю, у раки преподобного Сергия, наставив свечей (они, как встарь, выдаются без счёта, за любое пожертвование) во здравие всех родных и близких и подав записку гробному старцу, нараспев читавшему акафист. Все, кто хотя бы единожды паломничал в Лавру, считаются духовными чадами прп. Сергия Радонежского. Приложились к Честной Главе (знаю, как спасали её от поругания о. Павел Флоренский, гр. Олсуфьев и другие боголюбивые православные христиане).
Погуляли по Лавре, тихо беседуя, узнавая давно знакомые соборы, постояли у усыпальницы бояр Годуновых. По счастью, тут не изменилось ничего, разве что цветные винограды на внешних стенах собора побелили и вызолотили заново старые купола над церковью, где почивает Игумен земли Русской. Вот приехали из женского монастыря паломницы, все в чёрных одеждах, а вид радостный: "сподобились благодати!" — глаза ясные, священник им повествовал об истории Лавры, а я с сокрушённым вздохом прошла меж сестёр, как шмелёвская беглая послушница Даринька из "Путей Небесных".
Перекусили и выпили кофе в трапезной, — за панорамными окнами — белые стены твердыни, купола. Там довольно дорого, персонал монастырски-тих.
Когда я была у Преподобного впервые, в 1985-м, иконка его выглядела как серенькая фотография в пластмассовой посеребренной рамке-окладе. Теперь в подарок матушке взяла новую, расписную-благолепную, ещё и с маслицем, св. водицей и свечным огарочком, освящёнными на гробе Сергия-Угодника. Попробуй не впасть в шмелёвский тон, когда всё тут — родное, русское, детское, своё...
Затем мы отправились пешком по розановским местам Сергиева Посада.